Сергей Сергеевич Каринский (enzel) wrote,
Сергей Сергеевич Каринский
enzel

Categories:
КЕРЕНСКИЙ И ЕЛЬЦИН

Бывают странные сближенья... Но они напрашиваются, пусть черт различия бывает не меньше, чем признаков сходства. Конечно, различия бросаются в глаза сразу. Что может быть общего между дореволюционным интеллигентом Керенским и советским партийным номенклатурщиком Ельциным, между Российской Империей накануне своего конца и идущим к распаду Советским Союзом, между неполными восемью месяцами от «февраля» до «октября» 1917 г. и более чем 8 годами от августа 1991 до декабря 1999 г.? Это всё так, но при всём при том в фигурах обоих исторических деятелей просматривается определённое сходство.

Нечто общее есть даже в их внешнем облике, при всём очевидном отличии невысокого и худощавого Керенского от высокого грузного Ельцина: грубость и одутловатая бесформенность черт лица - у одного, конечно, утрированная, но хорошо заметная и у другого. Можно говорить и о пресловутом «магнетизме», склонности к дешёвым театральным эффектам, «работе на публику», о явном преобладании слова над делом, наконец, о слабоволии. Но главное, конечно, не в их личных качествах, а в роли, сыгранной каждым из них в своё время, и в результатах их деятельности на политической сцене.

Как один, так и другой оказались у власти во многом случайно, в результате политического катаклизма, свалившегося на голову совершенно не готовых к принятию власти людей. И среди этих неготовых и непригодных оба они оказались лучшими из того, что было в наличии в тот момент в составе новой элитной группировки – т.е. только они оказались годными для роли публичных политиков-популистов, способных воздействовать на толпу и быть принятыми ею в качестве лидеров.

Но оба они оказались не в состоянии по-настоящему, с пользой для страны, распорядиться той властью, которую получили. Их правление было временем упущенных возможностей, бесконечной их вереницей. Для того и для другого роковую роль сыграл некий фетиш, который каждый из них ставил выше того, что должно являться главной ценностью для истинного государственного деятеля – блага страны. Для Керенского таким фетишем была «революция», понимаемая как ничем не стеснённая свобода, для Ельцина – «демократия», понимаемая как максимальное устранение направляющей и оформляющей роли государства.

Преданность фетишу «революции» не дала Керенскому расправиться с большевиками в июле, а потом заставила объявить ген. Корнилова изменником в августе-сентябре 1917 г. Ельцин же упустил верный шанс с корнем вырвать большевицкое наследие в сентябре 1991 г., а затем не довёл дело до конца после открытого столкновения с советскими в начале октября 1993 г. Тогда как спасением, вернее шансом на спасение, России могло быть только установление правой национальной диктатуры – что в 1917, что в 1991 или 1993 году, с непременной десоветизацией и люстрацией во втором случае. Но ничего подобного не только сделано не было, но происходило систематическое попустительство шагам, ведущим в противоположном направлении. Идеализм и слабохарактерность привели к краху фетишей. Революционная свобода уступила место диктатуре большевиков, а анархическая демократия – чекистской реставрации. И то и другое было сделано по сути своими же руками, причём в случае Ельцина буквально - через назначение «преемника».

Из этих двух примеров вытекает простая мораль. В России не может быть либерального демократического режима как такового, «в чистом виде». Он не удерживается без жёстких опор в виде автократического или диктаториального правления, опирающегося на силу и право. Пренебрежение этим правилом приводит к вырождению режима и замене его грубыми формами диктатуры, отрицающими и профанириующими идею свободы и права.
Tags: история, политика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments