Сергей Сергеевич Каринский (enzel) wrote,
Сергей Сергеевич Каринский
enzel

Categories:
Я НЕНАВИЖУ...

«Я ненавидел Брежнева-Андропова, но видел, что следующим может быть только условный «Горбачев». Я ненавидел Горбачева, но знал, что конец ему положит – только «Ельцын». Я ненавидел Ельцына, но не сомневался, что сменить его может только «Путин». Я ненавижу Путина, но понимаю, что непосредственным продолжением его может быть только… то, что, произрастет из самого режима (не исключено, кстати, - персонально тот же П., но «новый»).» - http://salery.livejournal.com/63836.html?view=7214428#t7214428

Этот яркий пассаж из последнего поста С.В.Волкова (salery) заставил меня задуматься над моими собственными чувствами по отношению к перечисленным и иным персонажам советской истории.

Однозначная и безусловная ненависть – к народовольцам и их последышам эсерам-боевикам, к ленинской шайке, ко всем первобольшевикам у и при власти – коллективная виселица на Болотной (!) пл. для всех, кто её до того избежал по причине крайнего либерализма Империи.

Однако интересно, что начиная с Джугашвили (Сталина) ненависть куда-то уходит. Сам режим – да, ненавистен, это безусловная азиатская гадость, подлежащая безжалостному крушению, но вот «рябой шут», «трусливя марионетка» - это каким-то странным образом всё же более «дядюшка Джо», «растолстевший Чарли Чаплин», «Джугашвилипотам» наконец, чем «дрянной человек с жёлтыми глазами». (Правда, в качестве первобольшевика он должен был бы висеть рядом со своими подельниками. Но тут я уже не о «Кобе, чудесном грузине», а о «Великом Сталине».)

Дальнейшие советские боссы – «Кукурузник - Кузькина мать» и «Чавкающая Тортилла» - скорее персонажи из комиксов. Понятно, что это всё та же советская гадость, что пробы негде ставить, но вот нет ненависти, что тут поделаешь. Ненависть к совку, злоба и горечь, что выпало в нем жить, но эти фигуры в телевизоре и газетах уже такая неотъемлемая и расчеловеченная часть пейзажа, что к ним просто невозможно питать человеческие чувства, как невозможны они по отношению к манекенам в витрине.

Отдельный казус – «Юрий Гладимирович». Он зловещ, опасен. По его адресу не хочется шутить и улыбаться. Забавно, что этого человека мне довелось увидеть совсем близко, у центрального входа в «Лубянский приказ». Я там, понимаете ли, гулял по пустынному зимнему тротуару в воскресенье, а тут вдруг подлетел «членовоз» в сопровождении всего одной «волги», стоящий у входа «милицанер» (позднее я узнал, что это ряженый гебист) вытянулся (насколько это возможно в тулупе), а из «зила» как-то боком и сутулясь, придерживая одной рукой шляпу на сильном ветру, вышел «он самый» и, стремительно пройдя в двух шагах от остолбеневшего меня, скрылся за огромными бесшумно распахнувшимися и тут же сомкнувшимися дверями, что по самому центру фасада. Было это году в 77-м, ещё при живом Брежневе.



«Умерший не приходя в сознание» Черненко – глупый анекдот. Его мне довелось «хоронить», когда всех сотрудников нашего института (это был «Ин-т социологических исследований АН СССР») погрузили на автобусы и повезли «прощаться» с телом в Колонный Зал (Благородного Собрания). Тоже был холод, советские трудящиеся шли в пальто и куртках, с ушанками в руках, но какая-то дипломатическая дама, похожая на М.Тэтчер, поразила меня тем, что была всего лишь в длинном чёрном платье – дипломаты имели, разумеется, отдельный подход.

Горбачёв и Ельцын – два сапога пара. Несмотря на несмываемую совковость первого и пьяное непотребство второго, я испытываю к ним обоим, скорее, симпатию. Видимо, из-за «воздуха свободы», который есть для меня высшая ценность. В моём сознании коммунистическая тоталитария рухнула от их совместных, даром что антагонистических, усилий. А по-советски абсурдная цена, заплаченная при этом... не делает ни того, ни другого антигероями. Такой вот советский выход из коммунизма – иной был бы стилистически невозможен. (Горбачёв был третьим и последним из «вождей», с кем я столкнулся - в данном случае буквально - в дверях «Радиокомитета» на Пятницкой, уже в середине 90-х. Он поразил меня величиной и белизной - возможно из-за припудренности - своей головы, с полусведённой, но ещё вполне различимой «картой» - шёл куда-то говорить в микрофон.)

Ну а полковник ФСБ П. и его собачка М. – тут только презрение и брезгливость, как к иным насекомым или моллюскам. Наступить и с хрустом раздавить – что-то такое. Уж не знаю, почему... Закругляясь по-жежешному – как-то так.
Tags: contra sovok, лирика, литература, политика, прошлое
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments