February 15th, 2012

б

(no subject)

ГОЛОС ИЗ ЯПОНИИ

Благодаря указанию юзера mazyk: http://www.inopressa.ru/article/10Feb2012/japantimes/borod.html

"На взгляд автора, в последние 12 лет в России произошла очередная узурпация власти - на сей раз благодаря институту назначения преемников. В целом нынешнее положение дел выглядит ненормальным и нелегитимным, пишет автор. Социальная стабильность рушится прямо на глазах.

"В этой критической ситуации историческая задача России - мирными средствами восстановить легитимное государственное устройство", - продолжает Бородаевский. Он рекомендует созвать максимально широкий общественный форум, на его основе выработать общенациональный консенсус и провести "избирательное собрание", уполномоченное начать необходимые конституционные реформы. По новой конституции страна плавно перейдет от президентской республики к парламентской демократии с элементами конституционной монархии.

На свете есть законный и, по мнению автора, бесспорный наследник русского престола - великий князь Георгий Михайлович Романов. "Он получил прекрасное образование, хорошо известен в королевских кругах Европы и в российском бизнес-сообществе", - говорится в статье. В качестве премьер-министра автор может представить себе Путина. "Правда, я предпочел бы кого-либо другого", - оговаривается он."
б

(no subject)

ВТОРОЙ СЪЕЗД РСДРП

«Бельгийская полиция чинила всякие затруднения съезду и даже, как писал не очень ясно один из видных социал-демократов, "приняла свои меры". Скоро было решено перенести съезд в Лондон, несмотря на лишние расходы и на потерю времени. Это еще усилило общую нервность и раздражение. Отправились из Бельгии в Англию не все вместе; да и бывшие на одном пароходе избегали разговоров друг с другом или старались не говорить о партийных делах. Collapse )
б

(no subject)

ПЕТРОГРАД НАЧАЛА 1918 г.

«Начались мирные переговоры (с Центральными державами – С.К.). В тот момент, когда Троцкий сделал свой жест: войны не вести, мира не заключать, в Петрограде ждали пришествия немцев и встретили бы их как избавителей. Симпатии к союзникам уступали место всё резче обозначившемуся немецкопоклонству. Помню, какое впечатление производили рассказы о том, как Полоцк был взят взводом немецких солдат с одноруким капитаном во главе, как тысячные отряды красногвардейцев бежали под натиском одного немецкого эскадрона и т.д. В печати, где только возможно было по внешним условиям, ещё продолжали говорить о национальном позоре, о гибели родины, о патриотизме. Но я беру на себя смелость утверждать, что кроме небольших групп офицерства и высоко развитой интеллигенции, никто в действительности этих чувств не испытывал. Можно, поэтому, себе представить, как мало популярны были все попытки, прямо или косвенно имевшие в виду возобновление войны с немцами. Русский народ не желал больше с ними воевать, хотя нашёл ещё в себе силы для междоусобной братоубийственной войны. Как ни тяжело это для национального достоинства, но ни один правдивый летописец начала 1918 г., по крайней мере из живших тогда в Петрограде, не станет отрицать господства в нём подобных настроений.

К большевикам по-прежнему, несмотря на постепенное прекращение чиновничьего саботажа, петроградцы относились с ненавистью и презрением. О власти говорили не иначе, как «они». Что там ещё «они» выкинули, что выдумали, какое новое злодейство совершили? А «они», склонные к панике и истерике, сами не веря, что ещё существуют, и недоумевая, почему это происходит, неслись куда-то в неизвестное, поверив в Ленина и следуя за каждым мановением его руки.» (А.С.Изгоев. Цит. соч. с.27.)