Сергей Сергеевич Каринский (enzel) wrote,
Сергей Сергеевич Каринский
enzel

БЕСЕДА Н.КАЗАНДЗАКИСА С Б.МУССОЛИНИ

Предлагаемый ниже материал представляет собой перевод беседы известного греческого писателя Н.Казандзакиса с итальянским «Вождём», имевшей место в 1926 г. Перевод с новогреческого – kapetan_zorbas. Выражаю признательность Е.А.Колмовской за указание на эту публикацию.

«Я с нетерпением ждал во дворце Киджи встречи с этим сильным человеком. Скоро ему предстояло меня принять. Бледные мужчины ожидали в передней; женщины прихорашивались, чтобы произвести впечатление на этого влиятельного мужчину. Двое юношей, худощавых, высоких, в черных рубашках, встали в дверях, вытянувшись в струнку, бесстрастные, свирепые и спокойные, и я увидел в этом символ, что так часто встречается на щитах: два льва-охранителя.

Появился угрюмый фашист и кивнул мне: Муссолини ожидает меня. Он открыл большую дверь и молча закрыл её за мной. Я оказался в огромном зале: освещение было тусклым, и я замер, не зная, есть ли кто внутри. Я толком ничего не мог разобрать кроме огромного глобуса, что светился в углу, подобный гигантскому черепу.

И вдруг в глубине справа, я различил человека, что притаился за низким столом и глядел на меня. Я подошёл поближе. Теперь я отчетливо его видел: крупный торс, коротконогий, огромная голова с грубыми чертами - сплошной подбородок и лоб, сплошные углы - словно она была вырезана из твёрдого дерева. Массивная нижняя челюсть, взгляд холодный и беспокойный. Выражение лица сдержанное и враждебное. И про себя ты понимаешь две несомненные вещи: этот человек обладает верой, и этот человек не ведает страха!

Я припоминаю эту встречу до мельчайших подробностей. Не успел я подойти к нему, как раздался его голос, усталый, пренебрежительный, неприветливый:

- Что вам угодно?

Я не расслышал.

- Что вы сказали?

Голос его стал еще более нетерпеливым и враждебным.

- Что вам угодно?

На мгновение я в страхе замолчал; у меня мелькнула мысль уйти, не говоря ни слова. Но я тотчас же успокоился и почувствовал, что этот человек имеет право так себя вести; благовоспитанность является неподобающей добродетелью низшего порядка в таких грубых хищных душах. Этот человек проложил новый путь, он держит в своих руках всю нацию; у него есть право вести себя так, как он считает нужным. И тогда я спокойно ответил.

- Я хотел вас увидеть, ничего более!

Лицо его осветилось. Черты немного успокоились, смягчились; слегка потеплевшим голосом он сказал мне:

- А, тогда ладно! Но никаких разговоров, я страшно занят, не могу терять даже пары минут. Напишите вопросы, какие хотите мне задать; если они мне понравятся, я на них отвечу; если нет – то нет.

- Я ничего не хочу спрашивать. Я лишь благодарю вас за то, что вы разрешили мне вас увидеть; и если хотите, я уйду.

Муссолини на мгновение замолчал, не зная, что решить.

- Где вы выучили итальянский? – вдруг спросил он.

- В Италии. Я много лет прожил в Италии. Сначала изучая право в университете Рима, а потом в других путешествиях, потому что любил искусство.

- До войны?

- До и после. Однако я давно не был в Риме, и теперь смотрю на него словно в первый раз. Сейчас я испытываю какое-то странное, но отнюдь не неожиданное чувство: здесь в Риме я вдыхаю тот же самый воздух, которым с такой жадностью дышал в Москве.

Лишь только услышав слово «Москва», Муссолини вздрогнул. Лицо его засияло. Я и не ожидал такого нетерпения и теплоты. Он протянул руку, будто желая схватить меня за плечо и не дать мне уйти, и заговорил другим тоном, нисколько не уставшим и не враждебным:

- Вы приехали из России?

- Да, я ездил туда и прожил там четыре месяца, изучая большевизм.

- Э, тогда это я буду брать у вас интервью; это я буду вас расспрашивать, а вы – отвечать.

- Отлично.

- Как поживают эти русские?

Никогда не забуду, как он подчеркнул слова «questi Russi!». Эта фраза была полна любопытства, теплоты и беспокойства, словно её произнес человек, расспрашивающий о своих домашних, с которыми рассорился.

- Они трудятся. Прилагают сверхчеловеческие усилия, чтобы создать новый мир. Здесь в Риме я нашел массу сходства между большевизмом и фашизмом.

Он резко повернулся и посмотрел на меня так, словно хотел пронзить меня своим жестким, огненным взглядом:

- Что вы имеете в виду?

- Вот что: и здесь, и в Москве я обнаружил одинаковое строгое, жёсткое подчинение личности целому.

- Отлично!

- Такую же дисциплину. Такую же ненависть к мелким свободам и такую же попытку достичь крупной свободы. Ещё я встретил такой же горячий энтузиазм среди молодежи. Только в Москве и Риме можно встретить настоящую молодёжь.

- Что вы подразумеваете под «настоящей молодежью»?

- То, что они готовы пожертвовать собой ради идеи. Но эти две столицы мира объединяет и нечто большее: нечто неопределенное, неуловимое, что ощущаешь в воздухе; некая вера и подготовка.

Я немного заколебался, но в итоге решил про себя: я выскажу своё мнение, и будь что будет! И добавил:

- Опасная подготовка!

Муссолини умолк и склонил голову; лицо его было непроницаемо, полное внимания. Через некоторое время он быстро спросил:

- А как у них с экономикой?

- Большие трудности. Русские пока не нашли веру, что глубже экономических теорий. Они чрезмерно пропагандируют материализм. А когда крестьянин верит, что выше человека ничего нет, никакой силы над ним, то он не может, он не готов приносить жертвы.

- Правильно!

Он произнёс это слово довольно и уверенно. А затем добавил:

- Что в России произвело на вас наибольшее впечатление?

- Две вещи: детское образование и гениальная пропаганда просвещения масс.

- А Москва?

- Это город, в котором не смеются, а работают.

- А вожди?

- Удивительные. Троцкий…

Зазвонил телефон. Муссолини наклонился и долго слушал, потом сухо и быстро произнёс: «Да, да, но это преувеличение», после чего повесил трубку. Затем он повернулся и сказал мне:

- Напишите те вопросы, какие у вас есть ко мне, и я на них отвечу.

- У меня к вам нет никаких вопросов.

- Ах, да!

И он протянул мне руку…»
(http://kapetan-zorbas.livejournal.com/3385.html)

В виде синхронного комментария и к вопросу о мнимом "сходстве" фашизма с советизмом: "Когда Макіавелли написалъ своего „Государя”, близорукая толпа завопила, что онъ славитъ тираннію и создаетъ школу деспотизма, но лишь немногіе дальновидные и проницательные говорили: „Мессеръ Николо, уча, какъ устроены зубы у волковъ, выдираетъ ихъ изъ волчь-ихъ челюстей и переставляетъ въ овечьи”.

Въ наше время вѣрный ученикъ Макіавелли, Бенито Муссолини, повторяетъ этотъ символическій процессъ, выдравъ волчьи зубы у итальянскаго коммунизма и пересадивъ ихъ въ пасть охранительныхъ слоевъ населенія, въ представительствѣ „милитаризованнаго” фашизма.

О, если бы намъ, русскимъ эмигрантамъ и бѣженцамъ, ниспослалъ Господь, наконецъ, какого нибудь политическаго дантиста, чтобы научить насъ, какъ въ бараньи челюсти вставляются волчьи зубы!" (А.В.Амфитеатров. Стена Плача и Стена Нерушимая. Брюссель, 1931. С. 112.)
Tags: идеология, история, литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments