Сергей Сергеевич Каринский (enzel) wrote,
Сергей Сергеевич Каринский
enzel

Category:
МОСКОВСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ В 1922-25 гг.

Сегодня, в День свмч. Татианы, помещаю несколько фрагментов из рукописных воспоминаний моего деда Сергея Сергеевича Каринского (https://ru.wikipedia.org/wiki/Каринский,_Сергей_Сергеевич), написанных в 1932 г. и посвящённых памяти его рано умершего друга Дмитрия Белорусова (в тексте – Митя), который был товарищем деда с осени 1915 г., когда они познакомились в 1-ом классе 4-й Московской Гимназии. Спустя 7 лет они вместе поступили на Правовое отделение (б. Юридический факультет) Московского Университета.



Дед (в центре) со своими ближайшими друзьями
Д.Белорусовым (слева) и Т.Гляссем. Начало 1930-х.


«1922 г. в жизни Московского Университета был переломным – с этого именно года Университет окончательно перестроился на советский лад, в этом году был устроен массовый приём студентов (на одно Правовое отделение было принято 350-400 человек). К такому массовому приёму Университет подготовлен не был, не хватало ни аудиторий, ни преподавателей. Две первых лекции Бухарина, назначенные в самой большой аудитории Университета, в так называемой Богословской – были сорваны из-за исключительного наплыва желающих его слушать – народ стоял в коридорах и на лестнице такой плотной толпой, что немыслимо было и думать пробраться в аудиторию.

Университет в смысле организационном и хозяйственном представлял собой в те годы печальную картину – мрачные, тёмные, нетопленные коридоры и аудитории, наполненные толпой студентов самого разнообразного вида, возраста и положения, сидящих в шубах и шапках на окнах, стоящих в проходах, курящих, галдящих и возмущающихся неразберихой. Среди клубов дыма в нашем «Правовом коридоре» - одна невозмутимая, несомневающаяся и авторитетная фигура – это Архиереев, бессменный сторож Юридического факультета, плотный мужчина лет 50, с чёрной бородой, глазами навыкате и басом, - он всё знает, где какой читает сегодня профессор, состоится или не состоится лекция, и даже какие пособия надо читать и покупать. Студенты всегда окружают Архиереева плотной толпой, угощают его папиросами и засыпают вопросами – но Архиереев не вполне бескорыстен: тут же на окошке он открыл бойкую торговлю юридическими книгами по спекулятивным ценам.


Московский университет в 1925 г.

На I-ом курсе у нас читали лекции такие имена, как Бухарин – «Исторический материализм», и Богданов – «Политическая экономия», не лишены интереса были лекции Преображенского по «Социологии», Рейснера – «Введение в изучение права» и Волгина – «История социализма», очень томителен был Магеровский. Из специальных предметов большой и заслуженной известностью пользовались лекции Винавера по «Истории Римского Права».

Нам с Митей вся эта невиданная, запутанная и пёстрая картина, которую собой являл Университет, была в диковинку, первое время мы были просто оглушены и раздавлены всем происходящим – к занятиям мы относились с исключительным тщанием, лекции посещали всегда чрезвычайно аккуратно, стараясь не пропустить ни одной. Причём, обычно мы ходили в Университет вместе с Митей, а возвращались домой с лекций всегда вместе. В аудитории садились на скамейку рядом и усердно записывали лекции - эти записи были черновиками, дома мы их расшифровывали, сверяли между собой и переписывали набело <...>


Студенты (вузовцы) Московского университета - фото середины 1920-х гг.

II-й курс на Университете не прошёл для нас так сумбурно как I-й, мы уже разобрались в обстановке и перенесли центр тяжести занятий на работу в семинарах. Из лекций с особой охотой посещали Гернета, который читал "Уголовное право" интересно и увлекательно - курс Новицкого был для нас труден, мы тогда не были ещё к нему достаточно подготовлены. В конце занятий II курса в Университете начались большие перемены - большинство старых профессоров получили отставку и были заменены новыми советскими преподавателями. Университет стали усиленно советизировать и идеологически выправлять. К зачётной сессии мы были заранее готовы, у нас за зиму к сдаче были подготовлены почти все предметы - поэтому в первые же дни сессии мы сдали целых четыре зачёта. У нас всё шло как по маслу и мы уже рассчитывали в одну весеннюю сессию разделаться со всеми зачётами II курса, как вдруг надвинулась - для нас достаточно неожиданно, в действительности, подготавливаемая всеми предшествующими академическими событиями - ЧИСТКА студенческого состава. Сессия была прервана, и о зачётах нечего было думать.


Вузовцы в учебной аудитории

Все студенты поочерёдно вызывались в проверочную комиссию, где их опрашивали. Опросили и нас с Митей, а через несколько дней мы прочли свои фамилии в списке вычищенных из Университета. Удивляться тому, что мы были вычищены не приходится - Университетская комиссия вычистила не меньше половины всего личного состава студентов нашего курса. А затем каждая последующая, вышестоящая комиссия - а их было ещё не меньше трёх - восстанавливала в правах значительное число студентов. Так из вычищенных были восстановлены большинство из наших товарищей, не везло нам с Митей, а также ещё ряду таких же неудачников - решения вышестоящих комиссий были для нас неблагоприятны. Настроение у нас было подавленное - с беготнёй по комиссиям, в поисках за протекцией мы теряли уйму дорогого времени и, главное, безрезультатно.<...>


Здание Синодального певческого Училища на Б.Никитской, куда после 1923 г. переехал Юридический факультет, точнее, уже то, во что он превратился при соввласти

Университетские дела, несмотря на всю их безнадёжность, всё ещё продолжали нас интересовать - мы пытались найти какую-либо протекцию и наконец были утешены сообщением о том, что в ближайшее время вводится институт экстерната и что мы можем кончить Университет экстернами.

Действительно, примерно в январе 1925 г. были опубликованы правила об экстернате. Мы подали заявления на факультет Советского права и были приняты студентами-экстернами. Наша радость не знала границ. Нам предстояла весьма трудная зима - зима напряжённых систематических и упорных занятий. В предвидении их я бросил службу.

В сущности, мы отличались от прочих студентов лишь по названию - занимались в семинарах, посещали лекции, сдавали зачёты мы совершенно на тех же основаниях, как и они.<...>

Занятия на III курсе были налажены в Университете очень плохо - мы занимались как раз в переходный период, к этому времени старый Юридический факультет был развален окончательно, от него не осталось ни одного профессора - новый факультет Советского права налаживался туго, не было почти совсем подготовленных и солидных научных сил. Получить какие-либо ценные и полезные знания путём посещения Университета мы не могли, а потому мы с Митей окончательно центр тяжести своих занятий перенесли на дом.<...>

Наступила наконец зачётная сессия - но с первым же экзаменом, который мы должны были сдавать (гражданский процесс) и который мы приготовили действительно блестяще, у нас начались мытарства. Староста нашей группы по каким-то «принципиальным соображениям» решил не допускать экстернов к экзаменам - он отказывался записать нас в список экзаменующихся, а если мы всё же записывались, он старательно нас вычёркивал. Так продолжалось около месяца, пока нам не удалось перехватить проф. Александровского и он нам окончательно не назначил сдачу экзамена в Верхсуде. После экзамена профессор заявил: «упруго знают ребятки, давайте ваши зачётные книжки». Дальше с экзаменами пошло легче. Часть из зачётов мы должны были сдавать в торжественной обстановке в актовом зале, в специальных комиссиях по экзаменам для экстернов.<...> В результате получилось так, что я примерно в июне сдал все зачёты за весь курс Университета, полагающиеся по учебному плану...»


Дед (слева) и его брат Андрей, вторая половина 1920-х гг.
Tags: история, семейный архив
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments