Сергей Сергеевич Каринский (enzel) wrote,
Сергей Сергеевич Каринский
enzel

Category:
РУССКИЕ И СОВЕТСКИЕ

Возвращаюсь к воспоминаниям д-ра Ю.И.Лодыженского. Во время советско-финской войны он посетил Финляндию по приглашению финского правительства. В ходе своего пребывания в этой стране он встречался и говорил со многими советскими пленными, что дало ему возможность сделать некоторые наблюдения – наблюдения человека, встретившего массу простых, но уже подсоветских, русских людей спустя почти 20 лет отсутствия прямого с ними контакта. Свои впечатления Ю.Лодыженский изложил в пространной статье, опубликованной в 1940 г., которую он и приводит целиком в своих воспоминаниях. Ниже – выдержки из неё.

«Чтобы больше не возвращаться к этому вопросу, отмечу сразу очень отрадный факт. Как ни портили большевики русский язык, он всё же гораздо лучше сохранился, чем можно было думать. Когда нас уверяют, что в общении между русскими людьми употребление хамского жаргона обязательно, то в ответ на это я утверждаю, что если эта тенденция лично и свойственна авторам этого измышления, она отнюдь не отвечает истинным потребностям и русского горожанина, и русского крестьянина, и это даже после 20 лет большевицкого строя. Этого хамского жаргона сам я, конечно, не употреблял, люди меня отлично понимали и отвечали мне на совершенно приличном, а сплошь и рядом сравнительно чистом языке. <...> Добавлю, что я видел сравнительно очень большой процент украинцев. Все они говорили по-русски, а когда в одном случае по моему собственному почину они перешли на малорусский язык, то язык этот оказался мне понятным. На сепаратистскую мову походил он весьма мало. <...>

А теперь остановимся более подробно на оценке этих людей с точки зрения физической, умственной и моральной. Я был полковым врачом и позднее начальником госпиталя. 12 000 раненых прошли через мои руки. Я, следовательно, вправе попытаться сравнить общую конституцию советского солдата с солдатом нашей старой армии. Сравнение это не в пользу советского «бойца», и это бросается в глаза. Старший из виденных мною солдат был 40 лет. Большинству было от 25 до 35. Следовательно, это большинство росло при советских условиях общего недоедания и плохой гигиены. Это сказалось. Порода ухудшилась. И пусть мне не говорят, что вынесенное мною впечатление обусловлено лишь последствиями лишений, перенесённых только что на фронте. Нет, это я учёл. Дело в общей конституции.

Что касается умственного развития, то общее впечатление моё такое: интеллигенты стали полуинтеллигентами (офицеры, врачи), а низы, немного и в разной степени, но всё же как бы повысили своё умственное развитие. Но и тут приходится оговариваться. Ум советского гражданина трудно сравнить с нашим. Одни его функции либо в эмбриональном состоянии, либо атрофированы. Это касается часто, особенно у молодых, важнейших сфер духовной жизни. С другой стороны (и тут мы должны напрячь наше воображение, чтобы представить себе действительное положение вещей), советский выросток лишён всякого знания истории и всего того, что происходит за советской оградой. Нужен природный ум русского человека, чтобы при этих условиях не одуреть окончательно, ибо мало того, что люди ничего не знают, им ещё годами забивают мозги всякой ерундой. <…> Однако природный ум всё же не заменяет элементарнейшего знания истории, а без этого знания человек не видит, да и не может видеть своего места в природе, особенно если он к тому же человек неверующий.

Очень я добивался, как в глубине своей смотрят эти люди на коммунистический строй в России. <…> Думаю, что перемена ожидается почти всеми, хотя, быть может, по разным причинам. <…> Крестьянская масса связывает неизбежность перемен с войной и невозможностью сохранить надолго колхозный строй.

Остальные как-то тоже всегда говорят об этом строе, как о временном режиме, и притом тягостном и неприятном. О том, чем его заменить, никто не говорит. Настаивают скорее на том, что нестерпимо, от чего нужно избавиться. Вообще желают опять жить «по-человечески», «ну, вот так, как тут», сказал один мой собеседник, видимо, выражая общую мысль. <…> На основании слышанного у меня составилось достаточно ясное убеждение, что форма будущего строя России для этого народа вещь совершенно второстепенная. Какой бы строй ни обеспечил им опять «человеческую жизнь», значит, жизнь не большевицкую, - с тем и примирятся. <…>

Подводя итог всему слышанному, скажу следующее:

Народ русский, и это самое отрадное из всего мною виденного и слышанного, менее испорчен коммунистическим режимом, чем мы этого боялись. Переменятся условия государственной и личной жизни, создастся возможность разумно работать и разумно строить новую жизнь, и народ, я теперь в этом уверен, незамедлительно к сему приступит. Даст себя повести по этому пути. <…>

Советский строй терпится, но органически с народом не сросся. Он держится террором, народной темнотой, но по существу он слаб и лишён в стране подлинно глубоких корней. <…>

Красный офицер, приятно выделявшийся своим умом и культурой, заявил приблизительно следующее: «Я честный трудящийся и не нахожу, чтобы принципы, провозглашённые в коммунистической доктрине, были бы плохими. Наоборот, я считаю их вполне приемлемыми, как скоро они исключают эксплуатацию одним человеком другого и настаивают на необходимости распространения на всех результатов социального прогресса. Несчастье в том, что в течение 20 лет существования коммунистического строя в России мы никогда не видели применения в жизни этих обещаний или успеха коммунистических начинаний. Так что же вы хотите, это должно измениться, так или иначе».

Тот же военнопленный, как и многие из его товарищей, надеялся, что внешние затруднения могут положить начало такой перемене, и считал, что война против Финляндии способна вызвать серьёзные последствия для советского строя. В ответ на попытку привлечь его внимание на некоторые отрицательные стороны коммунистической доктрины и на неизбежные результаты её применения, опрашиваемый красный офицер заявил, что, не имея никогда возможности ознакомиться с некоммунистическими изданиями и совершенно не зная, что происходит за пределами СССР, ему трудно противопоставить какие-либо положительные идеи единственной доктрине, которую он знает. <…>

Общий, напрашивающийся после многочисленных опросов, вывод, следующий: в сознании русского народа существует невидимая, но очень определённая грань, отделяющая «человека партии» от большинства беспартийного населения. Эта разница, несомненно, сыграет свою роль и усилится в момент конечного кризиса советской власти». (Ю.Лодыженский. От Красного Креста к борьбе с коммунистическим Интернационалом. М., 2007. Сс. 478, 481-487.)
Tags: rossica vs. sovietica, история, литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments