Сергей Сергеевич Каринский (enzel) wrote,
Сергей Сергеевич Каринский
enzel

Categories:
ОЛЬГА ФЁДОРОВНА

Давно уже мне хотелось написать об этой незаурядной женщине, с которой мне довелось повстречаться на моём жизненном пути, и не только о ней самой, но и о её окружении, ибо оно было интересным. И вот, кажется, созрел. Предупреждаю, что рассказ будет сумбурно-фрагментарным, но тут ничего не поделаешь – чтобы вышло гладко, надо было бы проводить специальные изыскания, результатом которых стала бы объёмистая статья, а то и книга. Ограничимся первым приближением к теме.

Кто она такая и кто она мне? Начну со второй части вопроса, чтобы потом к ней не возвращаться. Она была матерью мачехи моего отца, т.е. второй жены моего деда, иначе говоря - дедовой тёщей. В силу этого обстоятельства я знал её с раннего детства, и эти воспоминания и подталкивают меня к повествованию.

Ольга Фёдоровна Виноградова (ур. Деллос, по первому мужу Литвиненко, 1903-1995) родилась в Москве. Её отцом был Фёдор Иванович Деллос, родной брат известного московского, как бы сейчас сказали, кутюрье Константина Ивановича Деллоса, происходившего из обрусевших французов и одевавшего во фраки, визитки и сюртуки весь московский бомонд, поставщика Высочайшего Двора. Его ателье находилось в д.6 по Камергерскому-Газетному пер., наискосок от Художественного театра*, вся мужская часть труппы которого (как, впрочем, и других московских театров) была его клиентами.


Вид Камергерского пер. в начале ХХ в., д. 6 - угловой дом в центре снимка. Ателье Деллоса было через перекрёсток напротив дома моего деда с материнской стороны, т.е. Московской конторы Имп. театров (Б.Дмитровка, 8) - см.: http://enzel.livejournal.com/179962.html.

Устойчивым словосочетанием в то время стало фрак от Деллоса, его можно встретить, например, в «Голубой звезде» Б.Зайцева. Фрак от Деллоса это была марка, к нему стремились, это был знак успеха. К.И.Деллос преуспевал, но Бог не дал ему детей. А вот у его родного брата Фёдора детей было четверо, младшей была Ольга. Её отец умер, когда ей был всего год, а мать – когда ей было лет семь. В результате её, вместе с другими детьми, удочерил родной брат, хотя она и сохранила отчество своего настоящего отца. Чтобы сразу расставить точки на i скажу, что ещё раньше К.И.Деллос усыновил племянника своей жены Петра Джорджевича (серба по отцу и керченского генуэзца по матери), являющегося дедом известного современного ресторатора Андрея Деллоса (заведения «Пушкин», «Турандот» и др.).

Семья К.И.Деллоса жила в одиннадцатикомнатной квартире на Поварской. У них была прекрасная дача в Вешняках. К.И.Деллос регулярно посещал Англию, где самолично выбирал у поставщиков сукно. В один из таких приездов он приобрёл для себя и жены два билета на первый рейс «Титаника». По возвращении в Москву его жена сообщила, что видела дурной сон, будто она падает с моста в воду, это нехороший знак. От билетов было решено отказаться. Но от судьбы всё равно не уйдёшь. Пришла революция, и советская власть, ликвидировав дело Деллоса, определила самого его в Бутырки, где он и умер в конце 1918 г.


Дом 28 с. 1, на углу Поварской и М.Ржевского пер., где в первом этаже была квартира Деллосов под №1 (эти четыре окна - лишь меньшая её часть)

Но ещё ранее, возможно году в 17-м, между революциями, в ателье в Камергерском пер. вошёл молодой архитектор (и сын тульского инженера-оружейника) Анатолий Литвиненко, очевидно, доросший к этому времени до «фрака от Деллоса». За кассой в конторе стояла юная черноволосая и черноглазая красавица Оля, и молодой архитектор был сражён наповал. В 1920 г. они поженились, а через год родилась их дочь Нина, которой в будущем предстояло выйти замуж за моего деда. К моменту первой встречи Оля была воспитанницей благородного пансиона близ Девичьего Поля, где её обучили языкам и рукоделию – и то, и другое очень пригодилось ей в жизни.

О жизни в годы Гражданской войны сведения скудны. Оставались в Москве, в старой квартире, точнее в двух её комнатах - в остальные вселились различные соседи, в их числе друзья и знакомые (как тогда делали многие, дабы избежать уплотнения посторонними; впоследствии в этой же квартире в 1950-60-х гг. жил мой дед, женившись на Н.А.Литвиненко). Старший брат Михаил отправился в 1919 г. на Юг к Деникину и пропал без вести.

По-видимому, жизнь с архитектором А.С.Литвиненко была поначалу удачной: наступил нэп, он получал заказы на постройку частных домов и дач под Москвой, жили они, надо думать, неплохо.
С детьми, Ниной и Серёжей, первая половина 1920-х.

Но далее в их жизни что-то произошло, в результате чего они расстались в начале 1930-х годов. Тут стоит привести один любопытный штрих, из разряда сардонических ухмылок Клио. А.С.Литвиненко был в середине 1930-х главным архитектором г. Грозного, перестраивавшегося тогда из большой казачьей крепости-станицы в советский город. Он там поселился и там же умер в 1939 г. от нарыва в горле. А его детище было практически полностью разрушено в ходе новой кавказской войны шестьдесят лет спустя.

Тридцатые годы были непростым временем для Ольги Фёдоровны. Она была одна, с двумя детьми (сын Серёжа умер в 1937 г. от аппендицита). Надо было как-то зарабатывать на жизнь. Тут пригодились полученные в детстве навыки – она стала шить. В отличие от приёмного отца, она шила на дому и для дам. Помимо этого она приняла оказавшееся судьбоносным решение – поступить кассиром на московский ипподром, но не простым, а в «Интурист», т.е. в кассу, обслуживавшую живших а Москве иностранцев и приравненную к ним местную публику. Её взяли потому, что она хорошо говорила по-французски, к тому же она была на редкость красива и умела себя держать (конечно, плотное кураторство со стороны ОГПУ-НКВД невозможно отрицать).


Кассы ипподрома, 1934 г., впрочем, едва ли для "интуристов".

Возможно, что приняла она это решение со вполне определенным прицелом – снова выйти замуж. По-видимому, дела пошли неплохо – так мне, во всяком случае, рассказывала её внучка (моя тетя). Была даже какая-то конкуренция со стороны претендентов и, соответственно, возможность выбора. Один из претендентов на её благосклонность преуспел. Это был знаменитый московский терапевт В.Н.Виноградов (1882-1964). (http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D0%B4%D0%BE%D0%B2,_%D0%92%D0%BB%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%BC%D0%B8%D1%80_%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%B8%D1%82%D0%B8%D1%87

Владимир Никитич Виноградов – фигура историческая. Но, конечно, эта та историчность, которой лучше бы избежать. Он сделался популярным врачом ещё до революции, остался в России, сделал карьеру и при большевиках, имел обширную и приносившую ему большие деньги частную практику. В 20-е годы он процветал, купил пятикомнатную квартиру в малоквартирном кооперативном доме медицинских работников, по воле случая (или Судьбы) построенного как раз на территории сада того пансиона, где за десять лет до того воспитывалась Ольга Деллос. На зарабатываемые деньги он коллекционировал антиквариат, благо тогда недостатка в разнообразной собственности «бывших», пущенной в оборот, не наблюдалось – были бы деньги. Он составил очень хорошую коллекцию живописи, мебели, посуды (тётка говорила, что был даже сервиз с императорскими вензелями). Ещё студентом, обладая подходящим телосложением, он подрабатывал жокеем на скачках. Интерес к лошадям сохранился и привёл его к встрече со своей будущей женой.

Впрочем, до брака было ещё не близко, лет так двадцать. Владимир Никитич был женат и, по-видимому, о разводе речи не шло. К тому же он сделался лечащим врачом высших руководителей советского государства, вплоть до Самого. Это-то и ввело его в историю, а именно в известное «дело врачей» или, по-другому, «врачей-убийц». В ноябре 1952 г. он был арестован, а выпущен вскоре после смерти Самого (не он убил!). Я совсем не помню этого человека, возможно, меня и не брали к ним в гости за малостью лет. Но мой отец много с ним общался, тот любил водить его по своей галерее и экзаменовать: «а это кто?» И, вспоминал отец, как-то раз академик рассказал о своём аресте и применявшихся к нему пытках: защемлении пальцев дверью – показывал следы.


С внучкой Ольгой, начало 1950-х.

Во время его заключения умерла его жена, и вскоре после освобождения он и Ольга Фёдоровна легализовали свои отношения. Оставив свою пятикомнатную квартиру сыну, Владимир Никитич приобрёл у своего коллеги часть такой же квартиры в соседнем подъезде. В результате произведённой перепланировки получилась небольшая двухкомнатная квартирка с тёмной кухней. Вот её я помню неплохо (так совпало, что мой детский сад был практически напротив, и мама, забрав меня из сада, порой заходила туда в гости - см.: http://enzel.livejournal.com/199174.html). Она была в первом этаже, окнами в огороженный садик, выходивший на Долгий пер./ул. Бурденко. А в старой квартире была ещё и деревянная терраса, выходившая во двор, т.е. заднюю часть того же садика. Дом этот, увы, не сохранился. В этой полутёмной квартире, увешанной картинами и наполненной старинной мебелью, они прожили вместе одиннадцать лет до самой смерти академика в 1964 г.


Дом № 11 по Долгому пер., построенный в 1928 г. и снесённый в 2000 г.

Последнюю, вдовью, треть своей жизни Ольга Фёдоровна прожила этакой московской барыней, дамой минувших дней. Муж оставил ей немалые средства, которые быстро разошлись, ибо она не желала себя стеснять, это с одной стороны. А, с другой – щедро помогала своим родственникам. Вскоре настал черёд антиквариата, картин, мебели. Что-то продавалось в Третьяковку, что-то покупали частные лица. Помню рассказ о каком-то грузине, купившем каминные часы за баснословную тогда сумму в 5 тыс. руб. (цена автомобиля). К старости она сделалась замечательно похожа на артистку Е.Н.Гоголеву. В довершение сходства у неё были такие же серьги с крупными сапфирами-кабошонами в окружении бриллиантов. Она читала французские романы в оригинале, водила знакомство с подобными ей случайно уцелевшими и неплохо устроившимися представителями старого московского мира. Помню за её столом сухую, морщинистую, украшенную старинными драгоценностями старушку Тихомирову, вдову выдающегося танцовщика и балетмейстера Большого театра В.Д.Тихомирова. Когда на скатерть случайно пролилось шампанское, она тут же умакнула в него пальцы и приложила их к лицу – примета: к деньгам! Таких бодрых жизнелюбивых старушек, да и людей помоложе, вокруг Ольги Фёдоровны было немало, она любила людей, общество, всякое бонвиванство – в рамках усвоенных в пансионе правил, разумеется. Однажды, к немалому и радостному удивлению, мы увидели её по телевизору, когда камера скользнула по зрительному залу во время какого-то концерта или спектакля. А сколько таких же случаев осталось за кадром...

Не могу не вспомнить и такой характерный штрих. В конце 70-х годов у неё появился свой шофёр по имени Вадим Константинович. О, это был не простой шофёр, а преподаватель-обществовед из Ун-та Дружбы Народов (известного как «лумумбарий»). Он был совершенно типичным экземпляром советского партийного пропагандиста: коренастый, плотненький, с копной русых волос, в очках, постоянно балагуривший. Вот, пожалуйста, марксизм-ленинизм чёрным братьям нисколько не противоречил подработке на своей «трёшке» (это расхожее название «Жигулей» модели ВАЗ-2103) у приятной, щедрой и где-то старорежимной «барыни». Его все запросто звали Вадимом, не церемонились, а он отнюдь не чинился. Свойский был парень лет так пятидесяти: только попросите, Ольга Фёдоровна, я мигом! Где она его подобрала, кто присоветовал?..

На что ушла коллекция помимо собственного нескудного прожитка? В том числе и на две очень дельные вещи: покупку квартиры, в которую переехали мой дед с женой и дочкой из тех двух комнат, что остались у бывших хозяев от прежних одиннадцати на Поварской, и дачу в Абрамцеве, для них же, куда на месяц-другой приезжала и она, но скучала, ибо там не было «общества» (правда, там имелось общество моего деда, всего двумя годами её моложе, с которым она замечательно ладила и, пожалуй, гармонировала как с человеком её времени и круга). Предпочитала осенью Сочи, санаторий «Четвёртого управления» (Минздрава СССР), к которому была пожизненно прикреплена как вдова лечащего врача Самого.

В ней соединялись лёгкое отношение к жизни, то, что называется «умением жить», - с житейской мудростью, тактом, врождённым здравым смыслом. И было, конечно, везение. О смерти говорила - я много раз слышал от неё эти слова: «отправиться к Богу на бал».

Похоронена она рядом мужем, на Новодевичьем кладбище, всё в том же хамовническо-лужнецком старо-московском локусе...

Вот такая история. К чему я её рассказал? Сам не знаю. Просто так, для памяти, для связи времён, если угодно.
_____________________________
* См.: http://www.youtube.com/watch?v=dhdXUDkZr88&index=17&list=PLLHjKKyQ4OaT4HRvCJ98Umfv9T1iFb0ov.
Tags: imperium rossicum, rossica vs. sovietica, генеалогия, прошлое, семейный архив
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments