Сергей Сергеевич Каринский (enzel) wrote,
Сергей Сергеевич Каринский
enzel

ИГРЫ ПАВИАНОВ

Выхожу сегодня днём на проспект Мира (почем он так называется, по аналогии с какой-нибудь "avenue de la Paix", что ли?), а там какая-то свистопляска: вой сирен, мигание мигалок, городовые в синей униформе и меховых шапках – волнуются, всё время о чём-то переговариваются по рациям, а потом вереница больших чёрных машин разных типов, буквально прорезающая обывательское автостадо. И всё это устремлено в сторону центра. Я смекнул, что это как-то связано с похоронами «великого оружейника», а, придя домой, увидел что так оно и было – начальство возвращалось с «траурной церемонии».

Даже неважно, был ли покойный на самом деле тем, за кого его выдают, он ли придумал эту самую штуковину, или только упростил и адаптировал чужую разработку, или же был просто одним из, но кого более или менее случайно сделали иконой, навешав погоны, звёзды и ордена. С точки зрения сугубо исторической, знать, что и как было на самом деле, конечно, нужно. Но вот с точки зрения идеолого-политической, следует обратить внимание на другое.

Что, собственно, мы видим? Нам предлагается некий «человек-легенда», «национальная гордость и слава», «бесценное достояние» и т.п. В чём же состоит эта легендарность и бесценность, если придерживаться официальной версии? А в том, что человек создал очень удачную систему автоматического стрелкового оружия, т.е. орудия убийства. Много было и до Калашникова известных и даже великих оружейников, но разве кто-нибудь из них провозглашался национальным символом? Кому-нибудь приходило подобное в голову в нормальных странах?

Можно было бы, учитывая советские мифы и комплексы, ещё как-то понять и извинить эти завывания, будь изобретение Калашникова «оружием Победы». Вот, смотрите, сжимая в руках АК, советский воин-освободитель берёт Берлин, штурмует – страшно сказать – Рейхстаг. Но, увы, в то время существовал только немецкий прототип «великого изобретения», ижевский левша только ещё собирался подковать свою блоху.

«Автомат Калашникова» стал оружием и символом послевоенной эпохи – эпохи «противостояния двух систем с антагонистическим общественным строем», «холодной войны», «гонки вооружений», «мирового национально-освободительного движения», т.е. бесчисленного количества больших и малых вооруженных конфликтов по всему земному шару. Интересно было бы подсчитать, сколько жизней унесло применение «автомата Калашникова» во всех его модификациях и адаптациях за годы, прошедшие с момента «запуска в серию» до кончины «великого человека». Миллионы? Десятки миллионов? В любом случае – очень много.

И вот теперь предлагается считать человека, непосредственно причастного к созданию орудия массового убийства, «национальным символом России», воплощением её величия. Этим предлагается гордиться, вокруг этого сплачиваться. Только в безнадёжно растленном уголовном сознании может возникнуть такая светлая мысль. В чьём именно? Тоже не столь уж важно. Главное, что возникла и реализовалась. Путин, рыдающий над гробом оружейника – воистину убийственная аллегория и приговор этому государству. Да они ведь и внешне похожи: рамолик Калашников связывает между собой Путина и другого рамолика, Черненко, в единую линию советской преемственности – неумолимо ведущую на историческое кладбище.

Таковы на сегодня главные «национальные святыни» РФ: труп Ульянова (Ленина) в кенотафе и труп старого человека с ружьём, автоматическим.

P.S. И прекрасная иллюстрация по теме: http://yu-sinilga.livejournal.com/194384.html.
Tags: invectiva, moralia, идеология, политика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments