Сергей Сергеевич Каринский (enzel) wrote,
Сергей Сергеевич Каринский
enzel

Categories:
ПАЛАДИН ПОЛИТИЧЕСКОГО НОРМАНИЗМА
(продолжение)

3.

Рассмотрим теперь более детально понятие и даже учение об Империи, как оно развивается в очерках гр. Салтыкова. Прежде всего, Империя – антинационалистична, в ней нет места узкому национализму, тому, что Салтыков называет этнизмом. В качестве иллюстрации им приводится известный эпизод из книги А. де Кюстина «Россия в 1839 г.», показывающий, «до какой степени Николай Павлович не был националистом»: «Вы полагаете, что Вы среди русских, сказал Государь в этом разговоре, указывая на окружающих. Вы ошибаетесь: вот это – немец, это – поляк, это – грузин, там – финляндец, этот – татарин... И всё это вместе и есть Россия».

И далее Салтыков развёрнуто комментирует этот эпизод: «И чистейшим выражением этой России, т.е. России имперской, и был столь несправедливо осуждённый Николаевский режим. Именно тем, что наш старый режим и вся тогдашняя, Петербургская, политика России не были националистскими (в некоторых отношениях они были прямо-таки анти-националистскими), они были национальными в истинном значении этого слова, т.е создавали имперское объединение и возвеличивали Россию. Империя была не только «дистанцией огромного размера», но и дивным откровением национального творчества и чудом политического зодчества. Лишь она пробудила, объединила и сорганизовала разрозненные, инертные и отчасти даже прямо анархические силы нашей первобытной этнической стихии; лишь она зажгла в сердцах русскую веру и выковала в них русский патриотизм. Отнесённые судьбой к северному полярному кругу, в пустые холодные равнины, суровые леса и безводные степи, без южного солнца, без тёплого моря, без традиций античной цивилизации – имели ли мы, в сущности, право рассчитывать стать тем, чем мы стали в действительности, т.е. мировою державою, могущественной и просвещённою страною, житницей Европы и нужным и необходимым членом общества великих народов? И всё это сделала Империя и только она. Русская культура и русское великодержавие – нам надо отдать себе в этом полный отчёт – представляли из себя исторический парадокс. Но, благодаря Империи, парадокс этот реально существовал в продолжении более чем ста лет...»

Империя, по Салтыкову, «как и само дело Петрово, не была ни ретроградна, ни революционна. Она была на самом деле консервативна в лучшем значении этого слова и вместе с тем прогрессивна по самому своему существу. Да, Пушкин не ошибался: в России правительство действительно всегда было впереди народа».

В основе идеологии и психологии Империи лежит принцип единства имперской семьи народов, её образующих, их равноправия при всей их очевидной культурной неравноценности. «Но совершенно очевидно, что, будучи для всех общей матерью, Империя строилась и была жива не этими тунгузами и юкагирами, и даже не грузинами и татарами. Кем же преимущественно строилась она? Коренным русским племенем? Нет! Превознесшая до небес русское имя и создавшая русскую славу и русское величие старая Империя отвечала иначе, в сокровеннейшей своей мысли, на этот вопрос. Она считала себя призванной и действительно была призвана это племя оевропеить. Могла ли она при этом отправляться от коренных его племенных черт? Во многих отношениях она была прямым отрицанием этих черт, борьбой с ними... Принадлежность к русскому племени сама по себе не означала ничего. Мерилом ценности подданного была лишь служба Империи. Поэтому служащий грузин был всегда выше неслужащего русского (как тут не вспомнить приписываемое Петру изречение: русский - тот, кто Россию любит, кто России служит - С.К.). Кроме того, паролем и лозунгом Империи было дело Петрово. Она смотрела на Запад, а не на Восток. Поэтому-то лишь Западом могла она вдохновляться и лишь на Западе почерпать творческие струи. Отсюда – вся направленная на Запад политика старого Имперского правительства, а вместе с тем и огромная роль, выпавшая в строительстве Имперской России нашим западным, населённым нерусским и, во всяком случае, не великороссийским племенным элементом, областям и, прежде всего, тому самому Остзейскому, как тогда говорили, краю...» Салтыков резюмирует: «Наше старое Имперское правительство было европейским правительством азиатской страны. И поэтому-то это правительство всегда было впереди народа». (Что, как заметил в другом очерке Салтыков, впоследствии, под влиянием тех же славянофилов, перестало отчётливо пониматься, в результате чего возникло представление-жупел об «азиатском царизме», очень удобное для внешних и внутренних врагов России и очень мешавшее в осуществлении внешней политики Империи, сделавшейся вдруг из освободителя Европы и её «жандарма», т.е. стража порядка, какой-то внешней, глубоко реакционной и нежелательной силой, с которой надо лишь, по необходимости, считаться и, по возможности, сдерживать.)

Но, как ранее уже было сказано, с середины XIX в. дух Империи стал явственно меняться. Салтыков усматривает главную причину этого в активизации общественности (ставшей возможной в результате дворянской вольности), породившей анти-имперские идеологии западничества (вылившегося во внешне западническую, хотя и глубоко почвенную по своей сути Революцию) и славянофильства, приведшего к национальной Реакции, которая была едва ли не опаснее первой, ибо действовала неявно, при внешнем монархизме и патриотизме. Салтыков видит обе эти идеологии единоутробными сёстрами, имевшими одну мать – стихию русского Хаоса и разных отцов – французское Просвещение и немецкий Романтизм. В этой связи показательна оценка Салтыковым Великих реформ:

«Реформы Александра II только кажутся «европейскими». Европейскими были (и то не во всём) – только их внешние формы; но их дух и внутреннее содержание – а это самое главное – были далеко не европейскими. Вспомните, что говорили этому монарху старообрядцы: «в твоей новизне, государь, старина наша родная нам слышится». И это глубоко верно... Из реформ «освободительной эпохи» многие были необходимы, хотя осуществлены были они все крайне необдуманно и неудачно. В результате же и практически через эти именно реформы вновь хлынули на русскую культуру и русскую государственность загнанные двумя столетиями в глубокую подпочву – волны первобытного этнизма...» И как следствие этого прорыва «славянофильская реакция омертвила в несколько десятилетий всю живую ткань Империи и уничтожила её когда-то огромную силу сопротивления. Она спутала и смешала, видоизменив их до неузнаваемости, все основные идеи, всю психологию старой Империи. Она привнесла к этим идеям иные, совершенно чуждые и даже противоречащие природе Империи, идеи, и, изменив, в конце концов, коренным образом всю Имперскую политику, перепутала и ослабила до чрезвычайности её внешние и внутренние позиции... Только благодаря этому перерождению нашей старой Империи, Революция смогла разыграть у нас свою игру». И, в другом месте: «Разве не под знаком славянофильской Реакции происходила, в течение последнего полувека, не только борьба с Революцией, но и вся вообще государственная работа?.. Стала ли бы действительно здоровая государственность в течение 40 лет толочься на месте и возиться с земством?.. Да, наш «режим» последних десятилетий был действительно больным режимом – хотя совсем не в том смысле, в каком его называла больным Революция».

И трагедией лично им любимого Александра III, который вовсе не был славянофилом, по мысли Салтыкова, было то, что его политика «шла, конечно, по линии компромисса совершенно, в сущности, несовместимых друг с другом старо-имперских и славянофильских идей».

Но, пожалуй, главным обвинением, бросаемым гр. Салтыковым славянофилам, было следующее: «Реакция хотела превратить инородцев из подданных русского Государя в подданных русского народа. Она не говорила этого прямо, но этот постулат несомненно заключался implicite в её программе. И этим, при внешнем монархизме славянофилов, Реакция в действительности извращала самую идею монархии, а также и идею Всероссийской Империи. Так-то впоследствии, когда она уже пропиталась славянофильскими идеями, - стала революционную и деятельность самого правительства, с его лозунгами «обрусения», «России для русских» и явным возвращение к – правда, фантастическому, как и все идеалы славянофильства – московскому Кремлю. Этот-то отказ от старой Петербургской программы, т.е. в сущности, отказ от Империи, революционизировал Россию не в меньшей степени, чем бомба Желябова и «иллюминации» 1905.»

Обращаясь к единомышленникам-консерваторам, Салтыков заключает свои рассуждения об Империи такими словами и призывом: «Пусть и эта великая – не одним своим территориальным размером – Империя была, до известной степени, иллюзией – я сказал уже, что трудно создать европейское государство под полярным кругом. Но эта иллюзия была так полна и реальна, что она претворялась в жизнь. И уже, во всяком случае, она была реальнее тёмных закоулков, в которые нас завлекли славянофилы. Поднимитесь же из низин тёмного этнизма в светлые высоты нашей былой Империи!..» И далее: «Империя не знает, не может знать партий, ибо Империя есть единение. И нам нужна не партия, а единение. Но если и для единения необходимо имя, как постоянное напоминание об его цели, как вечно звучащие его пароль и лозунг, то трудно нам придумать лучшее, чем: Всероссийский Имперский Союз». И он так поясняет эту мысль: «Можно утверждать, что отделение от России её окраин неизбежно встретит сильнейшие препятствия в самой географии страны. Географический фактор и сейчас уже работает и всегда будет работать против нескольких Россий, т.е. против Великороссии, Украйны, Литвы, Латвии, Эстонии и т.д., ибо географически есть только одна Россия. Но вместе с тем из Украйны, Москвы, Литвы, Латвии и т.д. нельзя создать обще-русского парламентаризма (в смысле - добровольно-договорной ассоциации/федерации - С.К.): из них можно создать только Всероссийскую Империю, т.е. соединство, основанное на начале не соглашения, а авторитета».

(Окончание см.: https://enzel.livejournal.com/269822.html)
Tags: imperium rossicum, идеология, история, метаистория, политология, эмиграция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments