Сергей Сергеевич Каринский (enzel) wrote,
Сергей Сергеевич Каринский
enzel

Categories:
УГОЛОВНЫЙ МИР

Заключительный фрагмент статьи С.И.Григорьянца О всё ещё памятных русских мифах, представляющей собой его взгляд на русскую историю:

«Единственное, что стало вполне честным и реалистичным в русской культуре советского и нынешнего времени, – это открытое возвращение к культуре воровской, к воровскому фольклору, уголовной фене, каторжной и лагерной песне, и даже не как к подлинно народному искусству, а как искусству общенародному. Это началось естественным образом в 20-е годы с открытого вхождения уголовного мира в русскую жизнь и параллельного появления в литературе «Бени Крика» Бабеля, «Вора» Леонова, «Конца Хазы» Каверина, написанных на фене стихов Сельвинского, пьес Погодина и Биля-Белоцерковского, с разной степенью достоверности описывавших реальное и новое для русской литературы советское общество. Уже не только во всех городских дворах и деревенских выселках, но и вполне официально, со всех крупнейших эстрад и даже по государственному радио Утесов, Лещенко, Козин, а потом и Высоцкий поют лагерные и уголовные песни и их стилизации в качестве общепринятого средства выражения чувств советского человека. Но при советской власти еще сохраняется некоторый декорум. Конечно, русский человек, я думаю, единственный в мире в своих песнях все чаще ассоциирует себя с вором и убийцей, но еще сохранялись в советской России две культуры – воровская и обыкновенная, два закона – советский и воровской, два типа поведения и образа жизни. И хотя они мало чем отличались, в этом формальном различии все же было какое-то неудобство.

И только в последние десять лет все наконец объединилось и стало на свои места: Президент России «по фене ботает», воры в законе заседают в Государственной Думе, а тамбовские наконец заняли свое законное место в Кремле, гражданские суды уже выносят решения «по понятиям». Российское государство делает все, чтобы вызволить из американских застенков Япончика (не сказочного бабелевского одесского Мишу Япончика, а нашего, московского, тогда еще вполне живого) – так и полагается приличным уголовникам, не жалеющим никаких средств, чтобы вытащить своего на волю.

Недавно, правда, Япончика и Калмановича застрелили. Но это разборки между своими, как раньше по заказу спецслужб был застрелен Отари Квантаришвили… Хоронили и его, и Япончика на Новодевичьем (или на Ваганьковском?), как членов правительства. И это тоже правильно. Но наиболее интересен из них был, на мой взгляд, Калманович. Одни пишут, что он был застрелен за убийство бывшего своего компаньона Япончика, другие – за отмывание миллиардных сумм через латышские банки. Так или иначе – большой человек. И к тому же один из самых известных российских граждан в мире. Рихард Зорге и кембриджская пятерка вся скопом – просто дети в сравнении с Калмановичем. Однажды он согласился выступить на конференции «КГБ: вчера, сегодня, завтра», но в последний день, конечно, отказался. В программе он уже значился, и я во всех перерывах вынужден был объяснять западным журналистам, почему он не выступает. Только в России его знали очень немногие. Между тем было кем интересоваться. Выпускник школы КГБ, он уехал в Израиль, назвавшись еврейским репатриантом, и к тому времени, когда выяснилось, что это советский шпион, был секретарем президента (на самом деле, премьер-министра – С.К.) Израиля Голды Мейер. Скандал был так велик и ситуация столь постыдна, что прославленные израильские спецслужбы предложили Калмановичу меньший срок заключения, если он согласится сесть в тюрьму без суда и даже обвинительного заключения. Калманович согласился, получил девять лет, из которых отсидел чуть больше половины, поскольку защищало его все советское, а потом и российское руководство, а депутат Государственной Думы Иосиф Кобзон возил ему передачи.

В Шабтае Генриховиче все вполне естественным образом соединилось: и штатная работа в КГБ, и крупные дела с Япончиком, Кобзоном и другими авторитетами, и – что менее важно, но все-таки интересно – очень высокая официальная должность в Кремле: Калманович был советником президента Путина по делам Прибалтики. Так естественно и логично все сошлось, поскольку Калманович был очень неглупый человек и хорошо понимал свою страну. Не могу забыть, как обожаемую херувимоподобную четырехлетнюю тогда дочь он последовательно и даже довольно строго учил площадно материться. Калманович готовил ее к жизни в России, а на каком языке может говорить у нас человек, имеющий подлинную власть и очень большие деньги?

И тут я должен признать свою ошибку. С 1990 года я не переставал повторять, что в России быстро и верно к власти идет КГБ. Слушали меня без большого интереса, некоторые даже с издевкой. Фонд «Гласность» провел девять конференций «КГБ: вчера, сегодня, завтра», выпустил массу книг и докладов, но интересно это было, кажется, в основном КГБ, и ничему не смогло помешать. Лет двенадцать назад редактор International Herald Tribune решил почему-то написать обо мне статью, сделал ее вполне доброжелательной, но заключил тем, что у Григорьянца есть свой пункт помешательства – он всюду видит КГБ. Я и впрямь считал, что рост влияния КГБ – это скрытая форма готовящегося переворота, захвата власти в России спецслужбами, что это очень опасно не только для России, но и в качестве примера и опыта и для других стран, в особенности в результате некоторого увеличения влияния спецслужб почти во всех странах после нью-йоркской трагедии. По форме, может быть, я и был прав, но я был не прав по сути. Никакого переворота в России не было, как не было и захвата власти. Это была просто перегруппировка сил в той же криминальной структуре, правящей в России почти сто лет, перегруппировка, которая стала необходимой из-за того, что пришлось пойти на очень радикальные реформы: подавление населения с помощью идеологии, цензуры и тайной полиции пришлось заменить правлением с помощью денег, развращающих, но столь же контролируемых СМИ и той же тайной полицией.

Конечно, на рубеже восьмидесятых и девяностых был очень серьезный кризис в результате падения цен на нефть, непродуманной аферы в Афганистане, а главное, совсем уже беззубого правления партийных стариков-маразматиков, которые забыли, как они пришли к власти, как создавали и укрепляли эту власть их предшественники и, вообще, благодаря чему и кому они при власти держатся. Действительно, было несколько непростых для российского руководства лет, когда небольшое количество болванов возомнили, что могут что-то в России изменить, при этом не понимая ни характера и состояния русского народа-богоносца, взыскующего истинной правды Господней и невидимого града Китежа, ни структуры механизмов, оставшихся незыблемыми в руках настоящей власти. Но их удалось легко поставить на место. Пришлось, конечно, отказаться от совсем уж выдохшейся и ни на что не годной в качестве инструмента власти коммунистической идеологии. Но в заменивших ее открытых деньгах есть своя большая приятность: не нужно прятаться за забором на Воробьевых горах, можно в открытую гулять в Куршевеле.

Правда, отказ от идеологии имеет и свои недостатки – он делает уж слишком открытым и очевидным уголовный характер власти, установленной в 1917 году. Но кого стесняться? В результате не заговора, не захвата власти, а полезной и во многом просчитанной мутации (КГБ ведь никогда не был чем-то чужеродным, но был «боевым, передовым отрядом партии») главное сохранено: безоговорочная власть почти во всей гигантской стране, безнадежное рабство и относительная покорность всего ее населения, а главное, сохранен и даже упрочен основной завет российской власти с ноября семнадцатого года: «Все позволено».

Конечно, нет рая на земле даже для наследников большевиков. Россия – хоть и вымирающая, и вырождающаяся, но все еще разбойничья страна. Правда, не только отдельный человек, но и целый народ, если его почти столетие морить голодом, вселить в хибары, больше похожие на собачьи конуры, избивать и измываться при каждой возможности, да еще и спаивать весь этот век без перерыва [Не могу забыть, как в послевоенные детские мои годы на каждом углу стояла деревянная будочка с газированной водой на прилавке, а под ним – с большой кастрюлей водки. Бутылок не хватало. И продавщица специальными стаканчиками на длинной ручке наливала почти каждому прохожему кому пятьдесят, кому сто, кому двести граммов.], в конце концов, он все-таки ослабнет, станет менее воинственным и опасным. Но, правда, и толку от него меньше, и к нормальной цивилизованной жизни он все так же не готов.

Зря думает довольно странный журналист Юлия Латынина, которая любит Кадырова, но не любит Сутягина, Трепашкина и вообще «демшизу», что русский народ – святой и нас, бесспорно, ждет демократия. Нас ждет только то, что мы сами способны построить. А мы, к несчастью, немного способны сделать. И сегодня у нас в точности такая власть, какие мы сами. В целом, конечно, в среднем. Бывают в России замечательные отклонения и в одну, и в другую сторону. Беспокойно по-прежнему и на Волге, и на Кавказе. Идущая из Кремля уголовная вольница как-то неправильно понимается теми, кто пониже, – они тоже увидели, как приятно убивать. Какие-то мелкие менты, солдаты, националисты… Конечно, свои, но забыли, что по рангу им не все положено. А тут еще чуть ли не каждый день опять поезда пускают под откос. Как писал по другому поводу Ален Безансон: «История России вышла из гроба, но обезображенная длительным там пребыванием».

Недавно один из либеральных политологов сказал, что 91-й год показал готовность России к демократии. На мой взгляд, и 91-й год, и все, что произошло после него, как раз и свидетельствует, что Россия не только не готова к демократии, но и не способна удержать в трясущихся руках путеводную нить, к которой, казалось, она тогда почти подобралась. Тем более она не способна сегодня вновь выйти на такую уже исхоженную десятками других стран и народов внешне легкую и ясную дорогу.

У нас действительно особый путь. Это путь тяжело больного человека, который почти потерял способность передвигаться, но все еще надрывает глотку, ругая соседей и даже пробуя швырять в них камни, которые от его слабости никуда не долетают и даже падают на него же. В целом, как народ, мы просто не хотим лечиться. И никто, кроме нас, в этом не виноват.

Послесловие. Конечно, это вполне субъективная и несколько односторонняя точка зрения на русскую историю, но в качестве корректива к нашему бессмысленному бахвальству некоторый перехлест, для многих очень обидный, он, мне кажется, просто необходим.»

1 декабря 2009 года

http://grigoryants.ru/sovremennaya-diskussiya/o-vse-eshhe-pamyatnyx-russkix-mifax/
Tags: moralia, история, культура, новосовок, социология, чекистократия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 37 comments