Сергей Сергеевич Каринский (enzel) wrote,
Сергей Сергеевич Каринский
enzel

Categories:
АНДРЕЙ БОРИСОВИЧ и АЛЕКСЕЙ ГЛЕБОВИЧ

В недавнем интервью радио Свобода, проф. А.Б.Зубов попытался дать оценку нынешнего положения РФ, его истоков и перспектив:

- Россия переходила непонятно к чему. Мы совершенно ясно видим, к чему перешли общества Восточной и Центральной Европы. Они перешли от тоталитарного режима, режима обобществленной собственности к демократии, к частной собственности, к частновладельческому предпринимательству при демократических свободах. Это позволило им на протяжении четверти века стать вновь частью единой Европы, стать частью атлантической системы безопасности. Здесь совершенно ясно – это транзиция, переход от одного к другому. Так же как до этого Германия перешла от нацистского тоталитарного режима, правда, сохранявшего частную собственность, – к демократии, она стала частью свободного западного мира. Россия за эти 25 лет, казалось бы, должна была перейти от тоталитарного обобществленного экономического строя к тому же демократическому, рыночному, либеральному обществу и стать частью того же европейского, атлантического мира. Но ничего этого не произошло. Россия никуда не перешла. В этом все и дело. Она зависла в таком непонятном, промежуточным положении. Она пыталась совершить этот переход в 90-е годы, более-менее искренне, но очень быстро это все свернулось. И эти попытки были непоследовательные. Декоммунизации, которую прошли все страны Центральной Европы, Россия даже не начинала проходить. Не было ни реституции собственности, ни люстрации лиц, виновных в прошлом режиме, не было правопреемства с докоммунистическим опытом, ни изменения исторической парадигмы. В результате Россия вернулась к тому, от чего она ушла. Да, у нас уже нет социалистической собственности, но эта собственность отнюдь не была диффузирована между многими членами общества, как это произошло в странах Центральной Европы. Эта собственность сконцентрирована в нескольких сотнях семей. У нас возникла реальная олигархическая власть при огромном пролетаризированном населении, как в советское время, и при собственности, распределенной среди узкого круга лиц, собственности, приносящей большие доходы. У нас нет демократии. У нас нет прав человека, то есть каких-то либеральных государственных оснований. Поэтому мы не в атлантическом сообществе, мы не в Европе. Мы не в Азии, разумеется. Мы нигде. Россия оказалась снова авторитарной страной с монополизированной собственностью, со склонностью к тоталитаризму. Тоталитарная тенденция, к сожалению, пока усиливается. И то, что у нас возникает сейчас, – это уже не коммунистическое государство, а именно, в силу изменившихся отношений в области собственности и отношения к религии, это скорее государство фашистского типа, типа Италии Муссолини. Но это весьма опасное явление для окружающих стран, для Европы, для мира и, в первую очередь, для самой России. Когда Муссолини предложил эту государственную форму в первой половине 20-х годов 20-го века, когда она потом небезуспешно развивалась в Италии, решив многие проблемы глубокого социального и экономического кризиса, в котором оказалась Италия после Первой мировой войны, многим странам Европы и, кстати, Латинской Америки эта форма показалась очень привлекательной. И в Европе возникло довольно много режимов фашистского типа – не нацистского типа, без расовой политики, а именно фашистского типа корпоративного государства. Заменить демократию корпоративным государством такого средневекового и квазисредневекового типа (в этом и была идея Муссолини), основанного на идее национализма. Безусловно, все это закончилось, этот путь оказался неперспективным. Он дает кратковременный эффект, приводит к агрессии и к неудаче от агрессии. Для Италии это была Абиссиния и Ливия, соучастие в германской агрессии, и в итоге – катастрофа. И мне кажется, что у Италии были намного лучше исходные показатели. У нее было много союзников. До 1940 года ее принимали как часть европейского сообщества. В нынешней России ничего этого нет. Поэтому у нас режим развился и сформировался в тот момент, когда мы оказались в полной изоляции. И экономики у нас нет. Там были заводы "Фиата", там были судостроительные заводы Ливорно. А что у нас есть? У нас ничего нет. Поэтому перспективы очень печальные. И я боюсь, что здесь речь идет не о десятилетиях, и даже, наверное, не о многих годах, а намного более коротких сроках.

– Если представить себе, что сейчас Россия в какой-то форме в этом противостоянии с миром потерпит поражение, это может чему-то научить, как это не страшно звучит в таких терминах?

– Я думаю, может научить, но весь вопрос в том, кто будут учителя, найдутся ли учителя.<…> Дай Бог, чтобы во главе России встали умные и добрые люди (они тоже, естественно, есть), которые смогли бы с помощью остального мира провести эти процессы декоммунизации, детоталитаризации нашего общества, вернуть его в сообщество европейских, христианских или постхристианских, как угодно, народов. Это было бы очень важно. Но вопрос открыт.
- http://www.svoboda.org/content/article/26777111.html

Мне кажется, здесь следует обратить внимание на несколько моментов. Во-первых, это мысль о том, что в 90-е годы в РФ что-то там пытались сделать, искренне, но непоследовательно и недолго. Это, конечно, очень произвольная и едва ли верная точка зрения. Точнее сказать, что некоторые люди, включая проф. А.Зубова, думали и надеялись, что такие процессы были возможны, но не произошли из-за недостаточности усилий со стороны этих немногочисленных хороших людей. Тут нелишне будет обратиться к тексту двадцатилетней давности Красный мрак оппозиции, написанному А.Г.Смирновым в 1995 г.

Считая (насколько обоснованно - вопрос отдельный), что горбачёвская «перестройка» шла по пути успешного и бурного расслоения позднесоветского общества и создания специфического советского среднего класса, уже накопившего свой первоначальный капитал, А.Смирнов допускал, что такой ход событий постепенно поколебал бы позиции номенклатуры, если бы не случился август 1991 г.:

Ну так вот, август 1991 г. на поверку был антибуржуазным номенклатурным путчем в демократической упаковке. Номенклатура тогда всерьёз испугалась, что страна в условиях нарождающегося рынка уплывёт из её рук, и решила действовать. <…> Август 1991 был переворотом агрессивной и жадной номенклатуры, в результате которого в конце концов, в несколько этапов, и установился специфический олигархический режим, описанный выше проф. А.Зубовым, - режим, при котором, помимо всего прочего, государственных умов нет и нет той духовной среды, где могут появиться государственные умы. Вместо этого - полная взаимосвязь развратителей и развращённых. Большевицкий режим очень сильно развратил русский народ, приучил его красть, обманывать, зариться на чужое, завидовать. Более половины современных русских рабочих отвыкли работать, морально одичали, спились, стали социально опасным сбродом. Когда дворяне, «кулаки», казаки, купцы и лавочники лежат и гниют в расстрельных ямах, а их жёны и дети умерли с голода на высылке, то на эту тему вроде бы и говорить изнутри России некому... Это худшее порождение большевизма. Растленный и одичавший народ. И такого народа в больших городах чуть больше половины. Это всё балласт России, а не её потенциал (это и есть нынешнее «путинское большинство» - С.К).

А России, как воздух, нужно совсем другое: союз крестьян-землевладельцев, союз домовладельцев, союз кустарей, союз мелких предпринимателей, союзы творческой и технической интеллигенции, союзы инженеров и рабочих государственных предприятий без всяких останков большевицких профсоюзов. И именно в таком сообществе найдётся место союзу русских дворян и русского купечества, желающих вернуть хотя бы часть наследственных владений. Подачек русскому дворянству от номенклатурной олигархии не надо, это пачканье рук: «Верните законно определённый процент конфискованного как представителям классов, активно боровшихся с большевицкой диктатурой»... Тогда и наша эмиграция сможет наконец тронуться в Россию и реально поможет Родине своим иным, внесоветским опытом. <…> Такие союзы должны были бы реально бороться за свои права, за щадящие налоги, за малопроцентные ссуды, за участие в распределении земли. Это была бы цивилизованная законная борьба за свои права. А то всё происходит только на уровне сотрясания воздуха чиновным пустобрёшеством, а Васька (номенклатура) слушает и ест заводы, земли, прииски, недра. Людям умеренным, консервативным, антикоммунистичным, людям – хозяевам земли, потенциальным собственникам не к кому примкнуть, не на кого опереться. В России фактически нет небольшевицкой консервативной оппозиции. Финансируются неофашисты, необольшевики, дикие националисты, все кто угодно, кроме умеренных консерваторов и традиционалистов. (А.Г.Смирнов. Полное и окончательное безобразие. Сс. 450-459.) Конечно, РФ и не пыталась встать на этот путь, и только на рубеже 2000-х, когда рыхлый (и свободный) ельцынский режим стал уступать место открытому чекистскому фашизму, небольшая часть обделяемых и отодвигаемых «либералов» той эпохи заговорила о том, что всё могло бы быть по-другому, постскриптумом к чему явились рассуждения в толстой книге, написанной от лица отставника Ельцына группой таких же его помощников. Но ещё в 1995 г. в другой своей работе А.Г.Смирнов писал: И вот теперь, с нашей точки зрения, соединения прерванного в 1917 году исторического существования России с чем-то серьёзным и надёжным не произошло. После десятилетнего периода новаций, начатых Горбачёвым и видоизменённых к худшему в 1991 году Ельцыным, историческая цепь по-прежнему оборвана. (Там же. С. 472.)

Второй момент, это параллель с итальянским фашизмом. Но тут и сам проф. А.Зубов оговаривается, что там всё было много лучше. Как-никак, ни Муссолини, ни его сподвижники не были выходцами из уголовно-большевицкой касты чекистов, горделивая принадлежность к которой нынешнего «президента» и множества лиц из его окружения делает нынешний режим РФ чем-то поистине беспрецедентным по своему генезису и практикам.

Последнее, это сомнение в том, что РФ способна выйти из этого печального положения собственными силами. Сомнения эти абсолютно оправданны, ибо степень ненормальности наличной системы, её человеческой и культурной деградации таковы, что сама она может только погибнуть, быть может, установив при этом новый рекорд подлости и безобразия, в фирменном стиле совок-орды.

Ну, а какой же выход? Какие альтернативы? Тут вопрос, действительно, пока открыт. Ясно лишь одно: крайняя плохость диагноза, крайняя запущенность болезни, крайняя степень вырождения. И при всём при том - упорный отказ считать себя больным и ставить вопрос об излечении.
Tags: media, будущее, идеология, политика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments