Сергей Сергеевич Каринский (enzel) wrote,
Сергей Сергеевич Каринский
enzel

Categories:
ИЮЛЬ 1917 г. В ВОСПОМИНАНИЯХ Н.С.КАРИНСКОГО

Продолжим знакомиться с содержимым жёлтого американского конверта. Пиком профессиональной карьеры Н.С.Каринского явилось его назначение в мае 1917 г. прокурором Петроградской Судебной Палаты по представлению тогдашнего министра юстиции П.Н.Переверзева, давнего его приятеля и коллеги по адвокатскому сословию. Находясь на этом посту, Н.С.Каринский и стал свидетелем, а в определённом смысле и участником, событий начала июля 1917 г. в Петрограде, известных как «июльское выступление/восстание большевиков». Об этом он оставил воспоминания под названием «Последний шанс», напечатанные в четырёх номерах (от 5, 8, 9 и 10 апреля 1947 г.) газеты Русская жизнь (Сан-Франциско, США) и представляющие собой уточнённую версию опубликованной в начале 1918 г. в сборнике «Пережитое» (М., 1918) под псевдонимом Н.Арский статьи «Трагикомедия 3-го июля», давно уже ставшей библиографической редкостью (сам автор воспоминаний называет её иначе: «На переломе» - видимо, это разные варианты названия или название и уточняющий подзаголовок). Следует отметить, что эта ранняя статья послужила П.Н.Милюкову одним из главных источников при описании им июльских событий в его "Истории Второй русской революции", на страницах которой не раз встречается имя Н.С.Каринского и его журналистский псевдоним. Ниже предлагается изложение этого материала в сокращении, при максимальном использовании авторского текста.

Начиная свой рассказ, Н.Каринский оговаривается: «это будет не история этих событий в целом, а только та часть её, которую я наблюдал и знал лично».

«Вечером 3 июля 1917 г. выступил на улицы Петрограда пулемётный полк с оружием, а вслед за ним часов в 11 веч. – Путиловский завод. Лозунги были – «вся власть советам», «долой министров - капиталистов». По-видимому, этому событию Временное Правительство не придало важного значения. По крайней мере, никаких особых мер против выступления не было принято. <…>

(4 июля утром) Переверзев в свою очередь рассказал мне, что в Петрограде начались серьёзные беспорядки, вернее восстание. На улицу вышли кроме пулемётного полка и другие воинские части. Вышли и рабочие с такими же, как вчера, плакатами. Вероятно, несколько десятков тысяч человек. Вооружённые солдаты носятся на грузовиках по улицам, угрожают стрельбой в прохожих, бесчинствуют. Прибыл из Кронштадта крейсер Аврора и вооружённые матросы… Правительство переходит в штаб главнокомандующего Петрогр. армией (так он именует Петроградский округ – С.К.) ген. Половцева на Дворцовой площади. Врем. П-во отдало Половцеву приказ очистить Петроград «от людей с оружием в руках», но у него сил мало – только инвалидная дружина Георгиевского Союза да казаки. Полки Преображенский, Семёновский и др. заявили о своём «нейтралитете». Половцев собирает ударную группу и вызвал артиллерию из Гатчины.

Руководство восстанием взяли в свои руки большевики, главный штаб которых и военная организация находятся в особняке Кшесинской. <…>


П.Н.Переверзев

Только что окончил разговор с Переверзевым, как зазвонил телефон, и я узнал голос своего сына гардемарина Евгения Каринского, который сказал: - У нас в гардемаринских классах был митинг, и гардемарины единогласно решили идти к тебе на помощь. Командовать будет сам наш адмирал. – Зачем ко мне? Идите на Дворцовую площадь к Половцеву. Туда стягиваются войска, не идущие за большевиками (о Е.Н.Каринском см.: http://enzel.livejournal.com/285891.html - С.К.). <…>

Эти дни 4-5 июля я находился в постоянном контакте с Половцевым, начальником его штаба полк. Багратуни и мин. Переверзевым, который держал меня в курсе событий. Вести сначала были невесёлые. Верных войск мало, и энергично действовали только инвалиды. Они обстреляли Аврору, и при их приближении распущенная солдатская масса бросала оружие и плакаты и разбегалась. Но, в общем, это были только отдельные эпизоды, не влиявшие на общую обстановку. Юнкера несли охрану штаба, телефонной станции и нескольких других важных пунктов.

Большевицкая военная организация действовала энергично. Когда в особняке Кшесинской был произведён обыск после подавления восстания, то среди документов был найден подробно разработанный план захвата важнейших пунктов Петрограда. Этот план большевики и попытались провести 3-5 июля. Ленин говорил возбуждающую к восстанию речь с балкона особняка. Да и другие большевицкие вожди не дремали. В сущности, большевики держали в руках почти весь Петроград. Матросы всей массой направились сначала к М.В.Д., а затем к Таврическому Дворцу. <…>


Невский пр-т 4 июля

Когда Переверзев опубликовал через Гр. Алексинского и Панкратова сообщение об изменнической связи большевицких вождей с немцами и о получении ими громадных сумм от немцев, настроение в полках, державших нейтралитет, круто изменилось. Это сообщение первой напечатала газета Живое Слово 5 июля, но ещё до напечатания его в Живом Слове оно было оглашено на митинге в Преображенском полку 4 июля вечером и произвело потрясающее впечатление на преображенцев, которые тотчас заявили о своей готовности поддержать Врем. Правительство. Вслед за преображенцами решили выступить на стороне Вр. П-ва семёновцы, измайловцы и другие полки. Подошла и артиллерия из Гатчины. В то же время в рядах восставших полков началось смятение, колебание, затем перешедшее в панику. Дело большевиков было проиграно. <…>

Поздно вечером Половцев позвонил мне по телефону: - Сообщаю Вам радостную новость – восстание пошло на убыль и ликвидируется. Но главная масса матросов во главе с доктором Рошалём (сколько помнится, Рошаль был дантист или ученик зубоврачебной школы) и мичманом Раскольниковым (Ильиным), а также некоторые пехотные части заняли Петропавловскую крепость. Какие будут Ваши распоряжения? – Я удивился. Я ничем не распоряжался, да и не мог распоряжаться по своему положению прокурора Палаты. И никто до сих пор (кроме гардемаринов и юнкеров, о чём я говорил выше) и не спрашивал моих распоряжений. Что же означает этот вопрос?

Я вспомнил, что мои предписания требовались министрами и ген. Половцевым при очищении дачи Дурново от анархистов. Это было оправдательным документом для будущего оправдания перед Совдепом – сделано по предписанию судебной власти. Сообразив это, я ответил: моё распоряжение – немедленно взять Петропавловскую крепость.

- Но у меня нет достаточных сил для этого.
- Сил достаточно. Дайте к телефону начальника штаба полк. Багратуни. Пусть он лично примет командование над отрядом, который будет брать Петропавловскую крепость.

Несколько минут молчания. Слышен только какой-то неясный разговор, а затем ответ Половцева мне – по Вашему распоряжению я возьму Петропавловскую крепость.


Ген.-м. П.А.Половцев

Приблизительно через полчаса к зданию судебных установлений подъехал автомобиль, и ко мне вошёл Борис Никитин, генерал-квартирмейстер Петроградской армии (тот самый полк. Б.В.Никитин, автор известной книги «Роковые годы» - С.К.).

- Всё идёт хорошо. Генерал Половцев прислал меня, чтобы Вы подтвердили Ваше телефонное распоряжение о Петропавловской крепости.
- Сейчас напишу. Когда я передавал Никитину предписание, написанное на моём бланке прокурора Палаты, Никитин сказал:
- Я должен иметь строго-конфиденциальный разговор с Вами. Времен. П-во безвольно и никуда не годится. У нас в штабе возникла мысль арестовать его и на его место поставить директорию из трёх лиц. В директорию мы наметили Вас, тов. министра юстиции Б.Вальца и главного морского прокурора Шабловского. Требуется Ваше согласие.

Я ответил, что хотя Врем. П-во действительно безвольно, но предлагаемый переворот, по моему мнению, только ускорил бы разложение страны. Всё же, как-никак, Времен. Правительство имеет законную преемственность власти. Переворот будет явно незаконным, и за ним легко последуют второй, третий, т.е. анархия.

К тому же намеченный Вами состав Директории в целом не кажется мне удачным. Ни один из трёх указанных Вами лиц не пользуется той широкой популярностью, какая нужна в этом случае, и которая есть у широко известных лиц, думаю, в том числе и у А.Ф.Керенского. Затем я считаю, что в правительстве, будь то Директория или какое-нибудь другое, обязательно должен быть генерал, имеющий большое имя и широкую популярность в армии. А как раз такого Вы и не указываете. Считаю Ваше предложение очень неудачно задуманным.

На этом мы расстались.

Рано утром Половцев сообщил мне по телефону: - Ваше распоряжение выполнено – крепость в наших руках.
- Большое кровопролитие? Много убитых и раненых?
- Нет, мятежники согласились сдаться и очистить крепость без выстрела под условием, что мы отпустили их с оружием и без арестов.

У меня опустились руки.

К вечеру 5 июля были ликвидированы остатки мятежа. В этот день юнкера заняли редакции Правды и Труда. Они явились через полчаса после того, как оттуда уехал Ленин. Из опубликованной большевиками истории июльского восстания видно, что Свердлов немедленно сообщил Ленину о разгроме редакции и помог ему скрыться. <…>

5-го же июля Врем. П-во сообщило Переверзеву, что его прошение об отставке, поданное им кн. Львову за несколько дней до этого и оставленное последним с согласия Переверзева без движения, принято. Так отблагодарило Врем. Правительство Переверзева за спасение от большевицкого мятежа. По-видимому, это было сделано из-за обычного для Врем. П-ва страха перед Советом раб. и солдат. депутатов. (Стоит отметить, что после отставки Переверзева Н.С.Каринский в течение трёх дней, по просьбе премьера кн. Львова, представлял министерство юстиции на заседаниях правительства. В своих более поздних воспоминаниях он пишет: "С ужасом я увидел полную растерянность, боязнь решительных действий, боязнь называть вещи своими именами. Я видел, что отступление Вр. П-ва перед большевиками неминуемо, и решился действовать самостоятельно". - Русская Жизнь от 1 июля 1948 г.- С.К.)

Тогда же (а может быть 6-го июля) Врем. П-во решило создать особую комиссию с главнокомандующим Петрогр. армией во главе для окончательного восстановления порядка.

Уходя в отставку, Переверзев всё же успел положить начало следствию о Ленине, Суменсон, Козловском, Ганецком и др. большевиках по обвинению в измене и восстании. Но нужно было всё следствие об измене и восстании матросов, солдат, рабочих и др. частных лиц, подсудных соответственно – Морскому, Военному и Гражданскому судам, сосредоточить в одних руках. Мне и Г.Д.Скарятину, исправляющему должность министра юстиции после отставки Переверзева, удалось настоять на издании закона, по которому всё следствие по этому делу было сосредоточено в руках Прокурора Петр. Суд. Палаты с подчинением ему главных прокуроров Морск. и Военного. Кажется, это был последний закон, подписанный кн. Львовым, который ушёл в отставку 8-го июля.

Следствие пошло быстрым темпом; главным следователем был назначен мной талантливый и энергичный следователь по важнейшим делам Александров, а наблюдающим товарищ прокурора Петр. Суд. Палаты Репнинский. Был установлен ежедневный доклад по делу Прокурору Палаты, на котором обязательно присутствовали Главные Военный и Морской Прокуроры, все товарищи прокурора Палаты, суд. следователь Александров и Прокурор Петр. Окр. Суда. <…>

Насколько быстро велось следствие видно из того, что уже 22 июля можно было дать в газеты во всеобщее сведение сообщение от Прокурора Петроградской Суд. Палаты. Оно начиналось так:

«В настоящее время могут быть сообщены без нарушения тайны предварит. следствия некоторые данные, послужившие основанием для привлечения Ульянова (Ленина), Апфельбаума (Зиновьева), Коллонтай, Гельфанда (Парвуса), Фюрстенберга (Ганецкого), Козловского, Суменсон, прапорщиков Семашко и Сахарова, мичмана Ильина (Раскольникова) и Рошаля, обв. по 51, 100 и 108 ст. угол. уложения, т.е. в измене и организации вооружённого восстания»...

В этом сообщении намеренно были пропущены имена многих лиц, в том числе и некоторых не рассказанных (так в тексте – С.К.), как, например, Троцкого, улики против которого были серьёзны и тяжки. Интересны два эпизода, связанные с опубликованием этого сообщения.

Случилось так, что я был приглашён к проф. И.И.Манухину (известный врач и общественный деятель – С.К.) на 22 июля, т.е. как раз на тот день, когда моё сообщение появилось в газетах. Кроме меня на обед был приглашён Максим Горький, который хотел прочесть нам свой новый рассказ.

В начале обеда неожиданно для хозяев пришёл Луначарский (кажется, он знал, что я буду обедать у Манухиных). Луначарский начал говорить по поводу сообщения, что Ленин не призывал к восстанию с балкона особняка Кшесинской, а предательства и измены вовсе не было. Я ответил: говорят, что и вы призывали к восстанию с того же балкона, и если это подтвердится, то вы также будете привлечены к делу и арестованы по моему распоряжению. Луначарский, растерявшись, уронил ложку в суп, забрызгав себя и скатерть супом, и сказал неуверенно – но я имею алиби. – Слышал об этом, ответил я ему. На следующий день обвинение против Луначарского подтвердилось, и он был арестован.

Вскоре после ареста Луначарского по моему служебному телефону позвонил Троцкий, назвал себя и спросил Прокурора Палаты, может ли он выступить защитником Луначарского. Я сказал, что об этом говорить рано, т.к. по нашему закону до вручения обвинительного акта подсудимому защита не допускается. Троцкий, не видя своего имени в сообщении Прокурора, так был уверен в своей безопасности, что ответил – когда выяснится, что защита может быть допущена, то позвоните, пожалуйста, мне по телефону номер такой-то. Благодаря этому номеру он был разыскан и арестован 23 июля Кравцовым, стоящим во главе контрразведки.


Поручение об аресте и обыске Л.Д.Бронштейна (Троцкого) и А.В.Луначарского от 18 июля 1917 г.


Рапорт о задержании А.В.Луначарского и Л.Д.Бронштейна (Троцкого), хранящийся в ГАРФ - Ф. 1782, Оп. 1, Д. 40, Л. 6. Там же отложился и протест Троцкого, датированный 25 июля 1917 г., адресованный Временному правительству и написанный в характерном для большевицких лидеров безапелляционно-развязном тоне. В связи с этим показательна резолюция, наложенная Прокурором Палаты на первой странице документа: "Объявить Троцкому [зачеркнуто] Бронштейну, что я лишен возможности разрешить по существу возбужденные им ходатайства в виду того, что прошение его заключает в себе неприличные, недостойные и оскорбительные для судебных деятелей выражения". - Ф. 1782, Оп. 1, Д. 40, Л. 10-16 (http://enzel.livejournal.com/375492.html).

Так были арестованы оба друга, начавшие свою карьеру простыми агентами охранного отделения при царском правительстве и достигшие высокого звания министров или по-тогдашнему народных комиссаров при большевицком правительстве.

Настроение солдатской и рабочей массы в то время было определённо и резко противо-большевицкое – всюду в полках и на заводах сами солдаты и рабочие арестовывали членов большевицких комитетов и большевицких агитаторов и сами предавали их судебной власти. Большевицкие организации были определённо разгромлены.


Антибольшевицкий плакат работы И.Я.Билибина, 1917 г. Художник Билибин и Н.С.Каринский были друзьями, последний написал статью в память о своём друге: http://enzel.livejournal.com/394638.html

9-го июля кн. Львова сменил на посту премьер-министра А.Ф.Керенский, который в течение почти двух недель играл роль Бориса Годунова перед избранием последнего на царство. Смелых людей, подобных Переверзеву, понимающих, в чём заключается управление страной в бурное революционное время, среди сменявшихся членов Времен. Правительства не оказалось.

Большевики умело воспользовались и заминкой, и нестроением в Правительстве и начали быстро оправляться от разгрома, поведя энергичную кампанию в свою пользу и по дискредитированию Прокурора Палаты и всего следствия. Пользуясь всяким поводом, они стали кричать и устно и в газетах, что обвинение в измене и предательстве подстроено контр-революционерами, что документы о получении денег от немцев подложны, а восстания и вовсе не было, а была демонстрация, немного шумная конечно, и с небольшими эксцессами, но, в общем, мирная демонстрация. Их сторону приняли с.-д.-меньшевики, с-ры, в общем большинство Совдепа. <…>

Сменивший безличного И.Н.Ефремова, назначенного министром юстиции 11 июля, народный социалист Зарудный, считая себя ответственным перед Советом р. и с. депутатов, затребовал к себе, как генерал-прокурору, от Прокурора Петр. Палаты следственное производство о большевиках для личного с ним ознакомления, продержал его у себя 3 недели, чем фактически приостановил следствие, и затем потребовал от меня освобождения многих арестованных большевиков. Получив отказ, он добился в конце августа ухода моего с поста Прокурора Палаты. <…>


А.С.Зарудный

Назначенный вместо меня новый прокурор Палаты Карчевский уже не мог противиться генерал-прокурору, и менее важных заключённых начали быстро выпускать на свободу. Новый министр юстиции, сменивший Зарудного вскоре после моего ухода, соц.-дем.-меньшевик Малянтович, в согласии с изменившимися настроениями Совдепа нашёл, что и всё дело о восстании 3-5 июля и измене следовало бы прекратить за отсутствием в нём, по его с.-д. мнению, состава преступления, и распорядился освободить из-под стражи даже Троцкого, немедленно вставшего во главе нового удачного восстания большевиков и арестовавшего в числе других министров и самого Малянтовича.


П.Н.Малянтович

Так был упущен единственный шанс, когда, выражаясь словами академика В.Н.Ипатьева, Врем. П-во «имело возможность показать свой авторитет и повернуть руль на правильный путь». П.Н.Милюков в своей истории 2-й рус. революции считает, что последний шанс для Вр. П-ва был потерян, когда произошёл инцидент «Корнилов – Керенский».

Но, на мой взгляд, это не так. Я считаю, что началом конца, сделавшим переход власти к большевикам неизбежным, надо считать именно тот момент, когда Вр. П-во фактически отказалось от преследования большевиков за июльское восстание и измену. Вот почему и свою статью в московском сборнике «Пережитое» я озаглавил «На переломе».

Тогда (в июле) власть давалась в руки Врем. П-ву, но оно – безвольное, не имеющее понятия о том, что такое власть, не понимающее, что Правительство само по себе является организующей силой, не посмело её взять, и её взяли осмелевшие большевики».


В.И.Ульянов (Ленин) в роли рабочего К.П.Иванова в августе 1917 г.
Tags: media, история, семейный архив, эмиграция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments