Сергей Сергеевич Каринский (enzel) wrote,
Сергей Сергеевич Каринский
enzel

Categories:
ПИСАТЕЛИ-ШПИОНЫ: СЛУЧАЙ У.СОМЕРСЕТА МОЭМА

Наконец-то удалось заняться давно обещанным постом об этом знаменитом английском писателе в связи с его разведывательной миссией в России летом-осенью 1917 г. То, что последует ниже, является сжатым изложением фрагментов биографии У.С.Моэма, написанной американским писателем и архивистом Тедом Морганом и впервые изданной в 1980 г. изд-вом “Simon & Schuster” (русское издание – «Захаров», 2002 г.). В своей недавней книге «Красные» (“The Reds”, 2004) Т.Морган рассматривает борьбу с «антиамериканской деятельностью» в начале 1950-х и делает достаточно смелый вывод о том, что американские коммунисты были отнюдь не такими уж невинными жертвами «маккартизма», как было принято считать, а являлись марионетками в руках советских шпионов, одним из которых был, например, В.Познер-старший - отец нашей улыбчивой нестареющей телезвезды. Ну что ж, сделан еще один шаг в правильном направлении, «уже хорошо». Осталось подождать лет еще пятьдесят, и какой-нибудь Тед Морган-3 поведает нам о том, кем были в действительности эти самые «советские шпионы». И это не гипербола – в предисловии к своей книге о Моэме Морган пишет: «В 1972 г. молодой канадский ученый Роберт Лорин Колдер выступил с критическим исследованием «Сомерсет Моэм и поиск свободы», в котором… также дал полный отчет о деятельности Моэма как британского шпиона в России в 1917 г., основанный на материалах сэра У.Уайзмана, главы британской секретной службы в США во время Первой мировой войны» (с.11). Т.е. прошло каких-то 55 лет, и кое-какие факты стали достоянием англоязычной общественности. Спустя еще 30 лет, уже в книге другого автора, некоторые из них становятся доступными и русскоязычной аудитории. А ведь самые важные документы, относящие к внешнеполитической и разведывательной деятельности Британии в то время, закрыты до сих пор и будут рассекречены лишь по истечении столетнего срока. Нет необходимости говорить о том, что и те факты, интерпретации и версии, которые присутствуют на страницах книги Моргана – лишь тщательно отобранная, дозированная и надлежащим образом поданная информация, скорее всего умело перемешанная с дезинформацией и уж во всяком случае зияющая огромными дырами умолчаний. До полной, достоверной картины еще очень далеко. Но даже те немногие факты, которые, как хочется надеяться, присутствуют в книге Моргана, проливают некоторый дополнительный свет на внешнеполитическую подоплёку важнейшего события ХХ века и, что тоже немаловажно, позволяют судить о том, как подаются те, уже 90-летней давности, события в англоязычной литературе.

НЕМНОГО О ГЛАВНОМ ГЕРОЕ

Уильям Сомерсет Моэм (1874-1965) к началу Великой войны был уже знаменитым и преуспевающим романистом и драматургом, чьи книги хорошо расходились по обе стороны Атлантики, а пьесы не сходили с театральных сцен Лондона и Нью-Йорка. Моэм тщательно играл роль эдвардианского джентльмена - благопристойного циника и «благоразумного сноба» (его самохарактеристика), светского острослова (хоть и заикающегося), равно вхожего как в аристократические, так и в богемные круги. Примерно с 1910 г. завязывается его многолетняя дружба с У.Черчиллем, его ровесником и будущим соседом по Ривьере, продолжавшаяся до самой смерти обоих в 1965 г. (Черчилль умер в январе, Моэм – в декабре). Однако от политики и государственной службы писатель был далек, относясь к ним с нескрываемой иронией и очень невысоко ставя тех, кто управлял великой империей – ибо наблюдал их вблизи. Сараевское убийство застало Моэма на Капри, тогдашней Мекке приверженцев однополой любви, к числу которых принадлежал и наш герой. Следует помнить, что гомосексуализм был тогда уголовно наказуем, случай Уайльда был еще у всех в памяти, и для более открытого проявления своих наклонностей нужно было подыскивать более безопасные места. Кроме того, из соображений светских приличий, Моэм стремился заключить брак и завести полноценную семью, что произошло лишь в 1917 г. в Америке. Вернувшись в сентябре 1914 г. в Лондон, сорокалетний Моэм пишет письмо своему другу Черчиллю, тогда Первому Лорду Адмиралтейства, с просьбой дать ему какую-либо возможность принести пользу Британии. Не дождавшись официального решения, он записывается в военно-медицинское подразделение переводчиком, а потом проходит курсы шоферов и служит в санитарном отряде во Франции вплоть до февраля 1915 г., когда он возвращается в Лондон. Осенью 1915 г. он снова пытается устроиться на службу и ему это в конце концов удается.

В ШВЕЙЦАРИИ

Как-то на обеде, устроенном его будущей женой, и через посредство ее подруги Моэм знакомится с внешне непримечательным господином, который предлагает ему стать секретным агентом. Предполагалось, что в качестве писателя он поселится в какой-нибудь нейтральной стране, параллельно занимаясь особой миссией. Этой страной оказалась Швейцария, куда он и отправился в октябре 1915 г. Поселившись в Женеве, он раз в неделю переправлялся на катере на французский берег озера для передачи отчетов и получения новых инструкций. Агентом британской разведки в Швейцарии он прослужил до конца лета 1916 г. Его шпионская деятельность сводилась к связи и посредничеству: передаче инструкций и денег своим агентам и отправке информации в Лондон. Свою швейцарскую службу Моэм описал в цикле рассказов «Эшенден», четырнадцать из которых остались неопубликованными, а потом были им сожжены, после того, как прочитавший их Черчилль нашел, что они нарушают акт о государственной тайне. Среди дел, в которых ему довелось участвовать, были слежка за англичанином-предателем и его женой-немкой, а также попытка поимки индийского агитатора, «раздувавшего антибританские настроения», неудавшаяся из-за самоубийства индийца. «Но даже в роли посредника Моэм был частью шпионской системы, которую впоследствии сделал своей темой Джон Ле Карре, а его отношения с анонимным шефом Ян Флеминг взял за основу для своих рассказов о Джеймсе Бонде; так что нам остается лишь сожалеть о четырнадцати сожженных рассказах.» ( с.135). В августе 1916 г. Моэм вновь покидает службу и отправляется в Америку с тем, чтобы оттуда поехать на Таити и на месте собрать материалы о Гогене, о котором он собрался писать (будущий роман «Луна и грош»). В феврале 1917 г. он добрался до Таити, где пробыл полтора месяца, после чего вернулся в Америку.

МИССИЯ В РОССИИ

Вскоре после своей свадьбы в мае 1917 г, находясь в Нью-Йорке, Моэм получил приглашение от старого друга семьи (не совсем понятно, какая семья имеется в виду, учитывая, что Моэм рано осиротел, а своя семья у него появилась лишь только что – С.К.), сэра Уильяма Уайзмана, находившегося во главе британской торговой миссии в Америке, а на самом деле – шефа британской разведки. После Февраля у него зародилась идея «послать какого-нибудь человека в Петроград с целью недопущения выхода России из войны. Выбор его пал на Моэма» (с. 165). Моэм колебался: у него были слабые легкие, он не знал русского языка. С другой стороны, он имел авантюрную жилку, тяготился своим семейным статусом, а возможно и вдохновлялся примером другого английского писателя – Хью Уолпола, который, начиная с 1914 г., четырежды побывал в воюющей России, сначала корреспондентом, а потом в качестве санитара Красного Креста, и даже был награжден Георгиевским крестом. К 20 июня (все даты – по новому стилю – С.К.) решение было принято. Моэм предполагал оставаться в России до окончания войны. Вместе с ним в Россию отправлялись четыре чеха-эмигранта, с которыми его познакомил Уайзман. Путь предстоял через Японию и Дальний Восток, официально он ехал как литератор. Моэм получил агентурную кличку «Соммервиль», его петроградский контакт Масарик – «Маркус», Керенский – «Лэйн», Ленин – «Дэвис», Троцкий – «Коул», Британское правительство проходило под кодовым названием «Эйр энд Компании». 28 июля с полученными от Уайзмана 21 тыс. долларов Моэм отплыл во Владивосток через Токио (с. 166).


Накануне его приезда британское посольство в Петрограде получило следующую депешу: «Г-н У.Сомерсет Моэм находится в России с миссией, целью которой является прояснение текущей ситуации для американской общественности. Просим обеспечить ему благоприятные условия для телеграфной связи с вышестоящими лицами через генерального консула Британии в Нью-Йорке» (с. 166). Якобы, посол Дж.Бьюкенен был крайне недоволен этой директивой, а Моэм не нашел поддержки со стороны посольских работников. Зато помощь пришла со стороны дочери кн. П.Кропоткина Александры (Саши), с которой он познакомился в Лондоне, когда она жила там с отцом. Саша познакомила его с другим Сашей – Керенским. «Раз в неделю Моэм приглашал его или кого-то из членов Временного правительства отобедать в «Медведе»… а Саша служила ему переводчицей». «Окончательное мнение Моэма о Керенском было как о человеке, раздавленном бременем власти, неспособном к решительным действиям, который в страхе, что сделает неправильный шаг, не делает никакого. Гораздо более благоприятное впечатление у него сложилось о Томаше Масарике, будущем первом президенте Чехословакии, человеке здравомыслящем и решительном. Но кто по-настоящему его восхитил – это Борис Савинков, по собственному признанию Моэма- "один из самых удивительных людей, каких мне доводилось встречать". В отношении будущего, Савинков был краток: «Или Ленин меня поставит к стенке, или я его» (с.167).

Миссия Моэма протекала автономно от работы британской резидентуры (он сам назвал себя позднее "частным агентом, которого Англия, в случае чего, могла дезавуировать"). Уайзман писал в британский МИД 24 сентября: « Моэм спрашивает, может ли он сотрудничать с офицером британской разведки в Петрограде… У меня нет никаких возражений, при условии, что он не откроет своих связей с официальными лицами в Вашингтоне. Если департамент военной разведки не против, я считаю, что он должен снестись с Ноксом, но, конечно, не попасть под его начало» (с.168). Моэм информировал Уайзмана, о вероятном вступлении в войну Швеции и Финляндии на стороне Германии в случае занятия Петрограда, о стремительном падении популярности Керенского, о том, что «сепаратного мира не будет, а будет неразбериха и пассивное сопротивление на русском фронте». Уайзман в той же депеше так характеризовал Моэма: «Он очень осторожен и никоим образом их (т.е. посольство – С.К.) не скомпрометирует, а напротив, может оказаться полезен, ибо, надеюсь, вскоре у него там будет неплохая организация» (там же).

«18 октября Керенский вызвал к себе Моэма и вручил ему послание к британскому премьер-министру Ллойд-Джорджу. Послание было настолько секретным, что Керенский просил Моэма немедленно отправиться в Лондон и передать сообщение из рук в руки. Смысл послания был в том, что Керенскому как можно скорее нужны от союзников оружие и боеприпасы. Кроме того, он требовал отстранения от должности британского посла. В тот же день Моэм отбыл в Норвегию, сел в Осло на британский эсминец и поплыл на нем до северных берегов Шотландии… Ллойд-Джорж встретил его очень тепло… Моэм вручил премьер-министру письмо. Тот торопливо пробежал его глазами и сказал: «Я этого сделать не могу». – «Что же мне передать Керенскому?» - «Да только то, что я этого сделать не могу». «Моэм вернулся в гостиницу, размышляя, что делать дальше. В конце концов он решил, что надо возвращаться в Россию, но события опередили его: 7 ноября Керенский был низложен…» (с.169). Вскоре состоялся официальный доклад Моэма на Даунинг-стрит, зачитанный, ввиду его заикания, Уайзманом. Миссия Моэма получила одобрение, а ему было предложено отправиться с аналогичным заданием в Румынию. Польщенный этим проявлением веры в его способности, он все же почел за благо отговориться от нового поручения, сославшись на заключение врача о плохом состоянии его легких, и отправился поправлять пошатнувшееся здоровье в горный санаторий в Шотландии.
Tags: история, литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments